На роман с девчонкой время у него находится, а прибыть к своему Властелину он, видите ли, не может, — такая мысль заворочалась в мозгу Властелина, пока мажордом приносил свои извинения. Но рассердиться по-настоящему Изар не смог: может быть, утомила дорога, а скорее всего — государственные заботы и надежда получить разумные советы не оставляли места другим чувствам и мыслям. Поэтому он проговорил как можно спокойнее:
— Ведите в дом.
И кивнул своим, чтобы следовали за ним.
Уже переступив порог, он оглянулся, привлеченный звуком. Приземистая спортивная машина на большой скорости пересекла лужайку, с визгом затормозила рядом с крайним боемобилем.
— У Советника лихой водитель, вам не кажется? — не удержался Изар, не обращаясь ни к кому в частности.
Дверца водителя распахнулась, из-за руля вылез Советник. Быстрыми шагами направился к Властелину.
Тому оставалось только покачать головой. Сказать тут и на самом деле было нечего. Так что Изар ограничился улыбкой — которая, впрочем, ничего особенного не выражала.
Оставшись вдвоем в просторной гостиной, хозяин и гость несколько мгновений молча смотрели друг на друга, как бы заново знакомясь. Не так уж долго они не виделись, но событий за это время произошло столько, что хватило бы на целую заурядную жизнь; однако и тому и другому такой не было суждено. Оба изменились; но, похоже, превращения их шли в противоположных направлениях.
Пережитые волнения и усилия не прошли даром для Властелина: он заметно похудел, во взгляде появилось выражение угрюмости, какого прежде не было, временами легкий тик заставлял дергаться левый уголок губ — словно государь все порывался улыбнуться, но никак не удавалось. И блестевшие раньше волосы как-то потускнели, хотя в них еще не было заметно седины. Одним словом, перемены не пошли ему ко благу.
Советник же — бывший Советник, если быть точным, — казалось, решил не только остановиться на своем возрастном рубеже, но и сделать шаг-другой назад, к молодости. Кожа его лица, давно уже поблекшая, словно переродилась, стала гладкой и матовой, морщины на лбу и по бокам рта если и не исчезли совершенно, то во всяком случае заметно разгладились, а мелкие и вовсе пропали. Но главным был его взгляд: из равнодушно-спокойного, каким он был, когда Изар разговаривал с Советником в последний раз, стал заинтересованным, где-то в глубине — слегка насмешливым, глаза как бы ожили, вернувшись из летаргии к деятельной жизни. И движения его, как Властелин заметил сразу, стали более быстрыми, точными, уверенными.
«Женщина, — подумал Изар. — Конечно, женщина…»
— Еще раз выражаю глубокую и почтительную радость видеть вас в моем скромном жилище… — наконец заговорил Советник.
Изар повел рукой, как бы отстраняя что-то.
— Отложим церемониал до лучших времен, Советник. Я рад, найдя вас в добром здравии… и, возможно, даже в преддверии неких перемен? Кажется, грядут изменения в вашей семейной жизни?
Старик удивился — или очень искусно сыграл удивление:
— Не представляю, что Бриллиант имеет в виду…
— От меня у вас не должно быть секретов, Советник. Эта дама, что поселилась неподалеку от вас — кто она? Вы часто видитесь с нею? Она в положении? Это будет ваш ребенок? Да отвечайте же!
Советник усмехнулся — ровно настолько, насколько допускал протокол:
— Я полагал, Бриллиант Власти, что вы лучше знаете меня. Всю свою жизнь я был убежденным одиночкой, таким и останусь. Что касается молодой дамы, то мы действительно обмениваемся визитами; вы не представляете, как уныло и скучно бывает здесь, в провинции, несмотря на все богатство природы… от которой, правда, мало что сохранилось. Никакой связи, случайные, всегда запаздывающие новости, изредка видишь, как снижается корабль — неизвестно чей, неведомо куда летящий… А что касается этой дамы, то она тоже осталась в одиночестве, причинами я не позволил себе интересоваться, но могу заверить вас, что она — весьма порядочная женщина хорошего происхождения, хотя и не древнего рода, надежно обеспеченная материально, на удивление умна и еще более — скромна. Что же касается ее беременности — я не думаю, чтобы дело обстояло так. Во всяком случае, ее навещает тот же врач, что и меня, и у него не бывает от меня секретов, поскольку он мне кое-чем обязан.
— Ну, ладно, ладно, — буркнул Изар. Ему стало даже стыдно за свое неуместное любопытство, но ведь не от нечего делать приехал он сюда; старик понадобился ему, и во всем, что его касалось, нужна была полнейшая ясность.
Советник между тем продолжал:
— Возьму на себя смелость заметить: вы все еще называете меня Советником, Бриллиант, хотя я достаточно давно в отставке. Как мне понять это?
Изар усмехнулся. Поднял глаза к потолку. Там была новая роспись, выдержанная в стиле эпохи Амоз. Снова взглянул в упор и проговорил резко, на грани грубости:
