И еще голос вякнул, словно мелкая собачонка подвыла: «Не бывать!» Но только один. Прочие лишь затаили дыхание: ну-ка, что на это Жемчужина? Смутится, покраснеет, собьется с рыси?
Ничуть не бывало. Да и то, если подумать: наивно было бы с ее стороны не ожидать такого выпада.
— О моих постельных делах не тебе судить, благородный донк: давно ведь забыл, как женщина пахнет. Да и знал ли?
Тут кто и не хотел, невольно заржал: всем давно известно было в этих кругах, что донк Окроб, сосед и всегдашний поддужный Великого донка Плонтского, женщин на дух не переносил, зато к молодым и пригожим юношам имел неодолимое влечение, отчего время от времени случались и скандалы. На Ассарте такие дела с некоторых пор не запрещались (при дедушке Изара был издан об этом декрет, потому что тот Властелин и сам испытывал подобное тяготение), однако в высших кругах это доблестью никак не признавалось, напротив, считалось все же неприличным.
Ястра же не пожалела еще нескольких слов, чтобы и вовсе добить осмелевшего:
— Ты уж прости, виновата я перед тобой, конечно: не пригласили для тебя мальчика, одни девушки, видишь, пришли почтить благородных владетелей. Ничего, может, как-нибудь в другой раз исправимся…
И снова — как табун разгулявшихся жеребцов подал голос. Будь донки трезвыми, может, и смолчали бы: как-никак, терпел унижение не кто-нибудь, а один из них. Но во хмелю — над чем только не смеешься.
Жемчужина же Власти уже без улыбки, очень серьезно обратилась к высокому собранию:
— Однако же напрасно взволновался донк Окроб. У меня и в мыслях не было — предлагать себя на трон Властелина Изара. Ни вам это не нужно, ни мне. К чему? Есть ведь законный преемник Власти: Наследник Яс Тамир! Вот ему и править — с вашего, донки, соизволения и при вашей непременной поддержке.
Возразить на это Великий донк Плонтский никому не доверил: тут нужен был голос веский, всеми уважаемый. И потому крикнул сам:
— Ты нам кого навязываешь, Правительница? Ублюдка, которого с тем самым чужаком прижила — неизвестно каких кровей и родов? Да не бывать этому вовеки!
Но и этот ход заранее был ею вычислен:
— Полно, Великий донк! Твои ли слова слышу? Не заставляй думать, что не знаешь ты древних законов Ассарта — законов, никем не отмененных. А если знал, да запамятовал, то напомню, изволь: в Уложении о наследии Власти в сорок третьем году правления Великого донка Вигара Мармикского, прозванного в народе Объединителем, сказано и записано ясно: сын Правящей Матери наследует Власть. Матери, а не отца — потому что где только, донки, свое семя вы не высеваете, каких только всходов оно не дает!.. А Мать всегда на виду, на ее ложе всегда много глаз смотрит. Да, пятьсот Кругов тому назад принято было Уложение. Но действует и по сей день. Не верите — пусть ваши чиновники заглянут в архивы, мы их от вас не запираем, милости прошу — и убедитесь сами в том, что говорю вам одну лишь правду.
Она быстро перевела дух — чтобы не дать времени для возражений. Но Великий донк Памир Плонтский оказался быстрее:
— Кто и когда видел такое Уложение, или хотя бы слышал о нем?
Правительница, однако, не сбилась с речи и продолжала уверенно:
— А что до рода и крови — то не стану скрывать того, что вы и сами знаете не хуже меня: Властелин Изар — не отец Наследнику. И хвала Рыбе: значит, не будет Яс Тамир Властелином столь же слабым и опрометчивым, каким показал себя Изар. Но отец его — никакой не чужак, не безвестного происхождения, как многие болтают, не зная, что и как. Он — Уль Тамир, благородного тамирского рода, имеющий все права, какими наделен всякий владетельный донк. Просто смолоду служил на космической службе, потому и мало заметен был на планете; но кто, как не он, уберег Ассарт от проигрыша в войне? И все исследования свидетельствуют, что сын воина унаследовал эти его качества.
Жемчужина еще договаривала, а хмельные головы уже поворачивались в одну сторону, как магнитные стрелки, сколько их ни будь, согласно ищут — и находят — север. Севером сейчас был Великий донк Тамир: ведь о его роде зашла речь. Те, кто стоял рядом с ним, даже отступили немного, чтобы дать каждому еще раз оглядеть крепкую фигуру горного владетеля, его гордо откинутую голову, встретиться глазами с его холодным, снежным взглядом.
Он же вымолвил только одно слово:
— Подтверждаю!
(Не знаем, чего это слово ему стоило; но полагаем, что колебался он, в тайных предварительных переговорах с племянницей, недолго: теперь получалось ведь, что Власть с обеих ее сторон будет фактически принадлежать роду Тамира и это всем придется признать. Династию же в будущем станут называть Мармик-Тамирской, надо полагать. Обычно такое завоевывается кровью; теперь же — без единого выстрела. А как там обстоит на самом деле — да кого это, клянусь Облаком Жизни, интересует? Истинное происхождение всякого — темный лес. Так, наверное, думал Великий донк Тамир.)
Так или иначе — слово прозвучало. Раскатилось в трапезной, отразилось от стен и снова донеслось до каждого.
