— Значит, так! Скажете полковнику, он в белом халате для маскировки, что вы к «первому» от «шестнадцатого» по поводу «восемьдесят девятого»… Он поймет.
— Который за сегодня? — вздохнул командир батальона.
— Третий… Или четвертый?
— Четвертый!
— Ну надо же… Как событие какое-нибудь — визит, шествие, фестиваль, — так обязательно психи из всех щелей лезут! И каждый со своим прибабахом… Не лечат их, что ли?
— Раньше они все взаперти были! Теперь пойди, упрячь… — авторитетно заметил «областник». — Мне свояченица рассказывала, она на Пряжке работает…
— Еще кого-то несет.
К офицерам в развевающемся на ветру кожаном плаще торопился Коротких — он уже миновал цепочку бойцов и теперь прятал во внутренний карман удостоверение.
— Это, кажется, по мою душу, — вздохнул Виноградов. — Опять писанина…
— Счастливчик! В тепле… — мечтательно протянул успевший вернуться Одинцов. — Может, я какие-нибудь показания дам?
— Ага! Про Клаву. Поварову… Она же Чак Норрис.
— Куда мы едем?
Печка в машине работала отменно, и Владимира Александровича внезапно потянуло в сон.
— К нам. В отдел.
— Здо-орово… С вещами?
— Дурак! Мне официально поручено провести с тобой разведбеседу. На тему — не было ли чего при контактах с финской разведкой.
— Сдурели, что ли?
— Профилактика… — пожал плечами Коротких.
— А ты «корки» на меня заведи! Сделаешь разработочку, деньги под это дело спишешь… А потом я тебе расписку дам, что в иностранные шпионы больше вербоваться не буду, и прекрати дело, как спрофилактированное, а? Премию, естественно, поделим…
— Ох, Саныч! Язык твой…
— Шучу… Я, когда тебя увидел, офигел — все, думаю, решил друг Коротких меня засыпать! По доброте душевной.
— Теперь успокоился?
— Посмотрим…
— Договорились же — твое дело сторона. Но если уж такой повод официальный, грех не воспользоваться.
— Согласен. Но в конторе твоей говорить не буду.
— Перестраховщик ты, Виноградов! Ладно… У меня станем только по поводу финнов беседовать. Я тебе пару вопросов, ты меня пошлешь, скажешь, что не о чем разговаривать…
— Так ведь действительно не о чем! Играете, понимаешь, в резидентов…
— Володя, ты мент, но если бы знал, насколько активно западные разведки…
— Саня! Ты это все мне в конторе выскажешь. Для отчетности. А пока давай по делу, хорошо?
— Годится… — Коротких резко сбросил газ, чуть не создав аварийную ситуацию. Нажав кнопку, перевел габариты в режим «мигания»: — Вылезай!
Вдвоем они откатили автомобиль к обочине — получилось очень естественно.
— Капот открой!
— Ключ от багажника у тебя?
— Да, на связке.
— Открой, подай что-нибудь! И выключи свет.
Со стороны это выглядело так: двое лопухов-автолюбителей копаются в двигателе.
— Если что — крышку трамблера меняли.
— Понял. Это вот эта, что ли?
— А ты не знаешь? У тебя же «пятерка», кажется?
— Стараюсь не вникать… Ну?
— Ты был прав. Пограничник на берег в Хельсинки не сходил.
— А Петров?
— Тоже. Весь день на борту просидел — спал, потом на палубу вышел.
— К бассейну?
— Да… И с приемником не расставался, как псих с гармошкой, даже бармен это заметил.
— Значит, складывается?
— В принципе, я советовался со специалистами… Радиоуправляемая мина при таком раскладе — это технически вполне возможно. Если считать, что Петров был организатором акции, то…
— Да какой там организатор! Скорее — ответственный исполнитель: проследил, как ребята сделали дело, потом нажал кнопочку — и машинка вдребезги…
— В прямом смысле… Остается только аккуратненько кинуть за борт радиоприемничек, даже выронить случайно…
— Нет, судя по всему, он не успел. С трупа унесли: помнишь те полосы на запястье?
— Володя, извини, но что-то уж больно круто! Некто решает убрать журналиста, устраивает так, чтобы он оказался в нужное время в нужном месте, подсылает ликвидаторов, предварительно «зарядив» им тачку центнером динамита, потом руками Петрова этих бедолаг отправляет на тот свет…
— Больше того! На всякий случай и самого Петрова убивают…
— Вот именно. Просто помесь «Аквариума» со «Спрутом».
— А мне что? — обиделся Виноградов. — Я человек посторонний, могу и пофантазировать…
— Посторонний! Втравил меня, понимаешь, во все это, а сам…
— Саня, мы же договорились. Хочешь упражняться? Ради Христа! А я — все: отпуск окончен, приступил к служебным обязанностям… То, что я тебе в порядке бреда тогда наплел…
— Ладно, нет проблем. Без тебя управимся! Держи эту гайку — вот так… — Контрразведчик с озабоченным видом обошел автомобиль и нырнул в багажник, громыхая какими-то железяками. — Где же у меня ключ на десять?
— Нет его здесь! — громко, так, чтобы слышали вокруг, откликнулся Владимир Александрович.
— Что засек? Наблюдение? — шепнул он вернувшемуся Коротких и начал старательно подкручивать подвернувшийся под руку шуруп: — Далеко?
— Да нет, ничего не засек. С чего ты взял?
— А перед кем тогда изображаешь? Не лень пачкаться?
— Да уж… Все руки не доходили воздушный фильтр поменять, а тут заодно, раз встали. И от тебя, мента, хоть какой-то толк, раз по-серьезному помочь боишься…
— Боюсь! И не начинай сначала.
— Жаль!
