— Заходите! — Пассажирский помощник, он же чекист, он же офицер безопасности открыл дверь каюты. — Располагайтесь. Я пока капитану позвоню. Доложусь…
— Дай-ка мне списки глянуть.
— На!
Та-ак… Чуть больше сотни фамилий, иностранцев откинем сразу… Остается всего ничего — две странички. Та-ак… Не то… Не то! Может, этот? Не-ет… Вот! Точно!
— Кажется, нашел.
— Кого?
— Покойника.
Без сомнения — он: номер сорок три в списке — Петров Виктор Сергеевич. Данные паспорта, каюты…
— Вот! — Виноградов ткнул пальцем. — Сто процентов.
— Откуда знаешь?
— Он из окружения Тамарина, не то чтобы авторитетный бандит, но в доверии… По фотографиям помню, потом как-то баню в Лисьем Носу проверяли — он там с «сибирскими» отрывался.
Коротких закончил разговор по телефону и положил трубку на рычаг:
— На мостик просит… Володя, пойдешь со мной?
— Ох, Саня… Мне это надо?
— Пожалуйста! — Видно было, что без живого дела опер размяк, расслабился и очень не хотел теперь оставаться один на один с обрушившейся проблемой.
— Ладно. Строго по дружбе!
— Мужики, может, просто ему в бубен закатать? Или по пузу? — Майор успел налить и выпить. Виноградов окончательно идентифицировал его, как тип «дурак активный»…
— Кому, Вася?
— Что сделать?
— Ну, в смысле — постучать немножко для острастки по башке. Или по печени… Матросу этому, Филу? — Соответственно реакции коллег уверенности и запала в голосе пограничника с каждым словом становилось все меньше.
— Зачем? Он-то причем?
— А кому другому? Начинать-то с чего-то надо, — скорее, для порядка ответил Лукенич.
— Товарищ майор, вы давайте вот что… — Владимир Александрович знал, что когда активность невозможно погасить, ее следует направлять в безопасное русло. — Вот что сделайте… Найдите горничную с той секции, где Петров жил, осторожненько ее проводите вниз, покажите покойника, чтоб окончательно идентифицировать.
— Добро!
— Встретимся здесь же, минут через десять.
…Из музыкального салона доносилась тягучая мелодия конца сороковых — традиционный ретроконцерт для бродячих пенсионерок. Перед очередным баром щедро гремел мелочью игровой автомат.
— Да-а, Вася-Василек… А мне говорили, что он у «огурцов» восходящая звезда, на таджикской границе чуть ли не диверсантами командовал… Непьющий вроде даже почти, — вздохнул Коротких, не сбавляя шага. — Какие же у них тогда пьющие?
— Ну, может, он просто на воле оторвался, вдали от начальства. Расслабился… Ладно, лишь бы не мешал.
— Дай Бог! — Они уже стояли перед дверью в рулевую рубку.
— Я, между прочим, тоже бы «оторвался»… Я ведь в отпуске, вообще-то! — для очистки совести заметил Владимир Александрович и нажал на медную ручку.
— Здравствуйте, Владимир Александрович! Удачно как-то вы здесь оказались… Проблема — по вашему департаменту.
Капитан парома знавал Виноградова еще по Морскому отделу, изредка они встречались по делу, года три назад — в рейсе.
— Давненько не видно вас…
— Служба! — нейтрально ответил Владимир Александрович: старик, очевидно, пребывал в убеждении, что Виноградов еще трудится на прежнем месте. Смысла вдаваться в подробности не было.
— Неужели в Финляндии? — Появление его на полицейской машине и с билетом, оплаченным министерством внутренних дел, судя по всему, не осталось незамеченным.
— Где Родина прикажет…
— Мне тут офицер безопасности доложил…
— Да. Есть возможность связаться с морской милицией? В Питере?
— Почему же нет?
Через минуту Виноградов уже держал в руке пульт радиотелефона:
— Алле?
— Морской отдел, дежурный Милко!
Слышимость была великолепная.
— Коля, это я, Виноградов, если не забыл!
— О, Володя! Привет. Ты откуда?
— С «Михаила Шолохова». Из рубки.
— Шутишь!
— Честное слово.
— Круто! Как ты оказался-то там?
— Долго рассказывать… Слушай, я по делу.
— Давай.
— У нас тут труп на борту.
— Что? Труп? Криминальный?
Виноградов замялся:
— Скорее всего… А может, и нет.
— Ладно, подожди секунду. Тут как раз начальник следствия, от руководства.
Некоторое время было тихо — и здесь, в рубке, и там, на берегу. Потом эфир ожил:
— Слушаю, Владимир Александрович. Что стряслось?
— Покойника нашли, Юрий Рубенович. Вроде как черепно-мозговая, затылок разбит, кровь на трапе…
— Наш? Иностранец? Пьяный?
— Наш, личность установлена — некто Петров Виктор Сергеевич. — Виноградов был в этом уверен. Вспомнив запах джина, добавил: — Алкоголь, во всяком случае, употреблял.
— Хорошо… Хотя, конечно, ничего хорошего! — поправил себя начальник следственного отделения. — Насчет естественной смерти, несчастного случая… никак?
Лишнее убийство, да еще на шикарном пассажирском пароме, никому нужно не было: ни перегруженной милиции, ни Пароходству… Ни тем более Виноградову.
— Посмотрим…
— Володя, ты уж посмотри, а? Объясненьица какие-нибудь, вещи опишите, место происшествия…
— Покойника убирать надо.
— Да, пусть в трюм, как обычно. — В море, случалось, умирали: члены экипажа, престарелые туристы… Ничего поражающего воображение в самой процедуре хранения останков не было, рефрижераторов на борту было достаточно, чтоб довезти до последнего пристанища добрую половину пассажиров и команды.
— Ладно. Ждите. До связи!
— Счастливо, спасибо, Саныч…
