– Да пошел ты, мусор!
– Ну вот, уже и мусор, – разочарованно вздохнул капитан.
– Что заслужил.
– Ну да ладно, я готов тебя простить. Ты сейчас подпишешь договор о сотрудничестве, и я все забуду. И сегодня же ты будешь на свободе…
– Ты псих!.. Я требую прокурора!
– Ну что ж, будет тебе и прокурор. Все будет…
Городовой вызвал конвой, и очень скоро Мохнатый оказался в камере. Но там никого не было. Оказывается, его сокамерники прогуливались по тюремному дворику, вдыхали хоть и морозный, но свежий воздух. Впрочем, Мохнатый не очень расстроился, что из-за проклятого мента пропустил прогулку. Ясно же, что Городовой блефует. Просто нет у него ничего такого, чтобы удержать Мохнатого за решеткой, поэтому и наводит тень на плетень.
Арестанты вернулись с прогулки какими-то хмурыми, озабоченными. Жук даже не глянул на Мохнатого, лег на свою шконку, накрыл лицо газеткой и задремал. Австриец включил телевизор и на пару с Васютой уткнулся в экран.
Впрочем, Паше было не до них. Он ждал новостей, но их не было. Ни маляв не было, ни дачек с харчами, ни адвоката.
Когда появился баландер, Мохнатый даже голову от подушки не оторвал. Не собирался он хлебать тюремное дерьмо. Тем более что Жук уже накрывал на стол. Запахло копченой колбасой, сыром и беконом.
Но Мохнатого к столу не позвали. Сокамерники сели ужинать без него.
– Слышь, братва, я не понял!
– А чего тут понимать? – не глядя на него, сказал Жук. – Никакой ты не Мохнатый.
– Ага, фуфло ты нам прогнал, – кивнул Австриец.
– Мохнатый сейчас в клубе у себя зажигает, – криво усмехнулся Васюта. – Там в «Двадцать пятом часе» телки, говорят, козырные. Одним бы глазком на них глянуть…
– Да не вопрос, как откинешься, так сразу и заходи. – Мохнатый попытался улыбнуться, но щека дернулась в нервном тике.
– Куда заходить? К тебе, что ли?
– Слышь, Васюта, ты бы за базаром следил!
– Да я-то Васюта. Фамилие у меня такое. А вот кто ты такой? Может, у тебя другая кликуха, откуда я знаю…
– Мохнатый я!
– Бавыкин твоя фамилия. Зовут Паша. Где тут Мохнатый, а?
– Мохнатым меня за длинные патлы прозвали! – разволновался Паша.
Что-то страшное произошло. Может, звезды на небе не так встали, поэтому сокамерники вдруг изменили свое к нему отношение. Но это не беда, с этим он как-нибудь разберется. Гораздо хуже, если тухлую эту кашу замутили менты – тот же Городовой, например. Он же обещал ему большие неприятности.
– Ну и где твои патлы?
Это все Маргарита со своими советами – давай, говорит, я тебя подстригу, модельную стрижку сделаю… Короткую, но модельную. На парикмахера она, говорит, училась. В общем, сбрила гриву. Такой вот парик получился…
– Ты чо, хочешь, чтобы я по клубу с космами ходил? Так заведение цивильное! Там солидные люди собираются…
– А может, где-то мохнатое у тебя осталось? – похабно засмеялся Австриец. – Может, покажешь?
– Ну, если ты загнешься, то покажу! – вскипел Мохнатый.
– А это мы еще посмотрим, кто из нас загнется, – окатил его ледяным взглядом Австриец.
– Зря ты так, Бавыка! – хищно глянул на него Жук. – Если ты петух, это не значит, что ты на людей бросаться можешь…
– Кто петух?! – в паническом возмущении взвыл Мохнатый.
Но на него никто уже не обращал внимания. Арестанты молча жевали, пили чай, а потом без лишних слов разошлись по своим шконкам.
А ночью на Мохнатого обрушился кошмар.
…Ненависть бывает холодной и горячей, но в этом чувстве важен не столько градус, сколько полярность напряжения. Ненависть может быть с «плюсом» и убивать, испепелять, а может быть с «минусом», тогда это беспомощность, пустой пшик. Вот и Мохнатый смотрел на Богдана с беззубой ненавистью. И хотел вцепиться ему в глотку, но сам при этом понимал, что не хватит ему решимости сжать челюсти мертвой хваткой.
– Ну что, будешь давать подписку? – ухмыльнулся Богдан.
Этого ублюдка ему совсем было не жаль. Он сам нарвался на свою судьбу, так что пусть на себя и пеняет. А та мерзость, что произошла с ним, хоть и унизительна по своей сути, но вполне обыденна для уголовного мира, для того искривленного измерения, в котором обитал Мохнатый. Был бы он нормальным человеком, Богдан бы переживал, а так ни капли сожаления. Как говорится, за что боролся…
– Или ты уже дал?
– Зачем ты так, начальник?
– Я же тебя предупреждал, а ты не понял.
– Мог бы и предупредить, что хата беспредельная…
– Беспредельная, – кивнул Богдан. – Как только тебя туда закинули, так она беспредельной и стала… Тебя же предупреждали, Паша, что ты запросто можешь стать Парашей. Предупреждали, а ты не понял. Меня убить пытался…
– Это Куприян не так все понял, – хныкнул Мохнатый.
Он прекрасно понимал, какая судьба его ждет впереди с такой репутацией, которую он заслужил.
– Это ты не так все понял. Мы тебя как фраера дешевого повязали. За город тебя вывезли, прорубь показали. Дали тебе понять, что ты у нас в руках. Даже Вентиля тебе могли простить… А ты не понял. Не захотел понять. Ну и кто виноват в том, что с тобой произошло?
Мохнатый жалко вздохнул и уронил голову на грудь.
