– Нет. Я Марату говорю, не дело это – за Мохнатого подписываться. Западло это. А он и слушать не хотел… Мы дом подожгли, уехали, а по дороге он остановился, сказал, что прогуляться надо. Я сказал, что не хочу. Ну, мы дальше поехали. А потом мне самому захотелось. Смотрю, и Марат за мной выходит. Ну, я все понял. И в кусты ломанулся. А Марат волыну достал и давай стрелять. В спину мне попал, по голове зацепило… До сих пор не понимаю, как смог удрать. Там забор был, промзона какая-то, так я через этот забор одним махом перепрыгнул.
– Бывает, – кивнул Богдан. – Страх за свою жизнь вызвал всплеск резервных сил, такое бывает в состоянии аффекта. Значит, ушел от Марата?
– Пока он через забор перелез, я спрятаться успел. Он долго перелезал, а там штабеля бетонных плит, нычек много; в общем, не нашел он меня. Потом я обратно через этот забор лез, думал, сдохну. Еле живой на дорогу выполз, машину остановил, мужик нормальный попался, сюда отвез…
– Живучий ты, Саня.
– Ну. Жить потому что хочу. Он же убить меня мог!
– Еще не вечер… Ты сейчас официально показания дашь, под протокол. И тогда мы организуем круглосуточный пост возле твоей палаты.
– Я согласен.
В тот же день Городовой и Ревякин попытались найти и задержать Марата Каратаева, но ничего из этого не вышло. Пропал куда-то и сам Мохнатый.
Мало почувствовать опасность нутром, нужно еще ее и увидеть. Для этого у Богдана всегда под рукой находилась видеокамера с высоким разрешением и многократным приближением. Ее установили под подоконником так, чтобы она была незаметна издали. Камеру поменьше спрятали на чердаке дома, с которого простреливалась квартира Богдана. Спасибо «подшефному» бизнесу за дорогую технику.
Но техника техникой, а еще надо было иметь острый глаз и чутье, чтобы вовремя заметить опасность в окнах дома напротив. На чердаке никого нет, но в глубине души пульсирует тревожный сигнал. Окна в квартире зашторены, однако камера под подоконником постоянно сканирует пространство, выдавая сигнал на экран телевизора.
Богдан нацелил камеру на одно окно, максимально приблизил изображение. Семь часов утра, светло уже, потому хорошо виден цветок в горшке на подоконнике, плотные шторы, разрыв между которыми занавешен тюлем. В прихожей квартиры горел свет, поэтому комната частично просвечивалась, но людей в ней видно не было. Какого-то человека он заметил в соседней кухне. Мужчина в майке и трусах стоял у плиты, что-то помешивая в сковородке. Ничего подозрительного не заметил он и в другой квартире. Зато следующая привлекла его внимание. Сильное приближение позволило ему рассмотреть за окном бинокль и человека за ним.
Богдан включил свет в прихожей, расшторил окно и сел на пол, чтобы его не было видно извне. На экране телевизора теперь угадывались оптический прицел и ствол винтовки, направленный на его окно.
После того случая, когда Егор стрелял в него, он всерьез озаботился своей безопасностью. И, как оказалось, не зря. Егор тогда вовремя взялся за ум, поэтому Богдан остался жив, а этот снайпер, что навел винтовку на его окно, не промажет. Во всяком случае, по своей воле.
Городовой не стал самолично бросаться на амбразуру дзота. Нет у него такой возможности, а если есть, то весьма призрачная. Он просто позвонил в отдел и вызвал на помощь спецгруппу…
Спецназ с пленными не церемонился. Эта истина была выбита на лице Марата Каратаева двумя ударами – один раз ему дали в зубы кулаком, второй – ногой. Он сам в этом виноват. Мог бы сдаться без сопротивления, так нет, направил винтовку на спеца. Хорошо, выстрелить не успел.
Богдан заполнил шапку протокола и с насмешкой посмотрел на разбитую физиономию бандита.
– Ну и рожа у тебя, Каратаев…
– Да пошел ты, мусор!
– Осмелел ты что-то. На тебе три трупа, а ты героя из себя корчишь… Тебе тюрьма светит, а ты нарываешься… Может, ты ничего не боишься? Может, правду Чабанов говорит, что тебя уже опустили?
– Кого опустили, меня? – встрепенулся Каратаев.
– Ну, а вдруг?
– Гонит Чабан… Э-э, а где он? – спохватился бандит.
– В больнице. Жив-здоров, но тебе того же не желает. Да и я, в общем, тоже. Убить меня хотел?
– Я?! Тебя? Да ты что, начальник!.. Ну, была у меня винтовка, каюсь. И прицел на ней оптический. Так я через этот прицел в окна заглядывал, интересно, что там происходит…
– А комнату зачем снял?
– Как это зачем? Жить негде, вот и снял…
– Винтовку принес, пистолет у тебя был…
– Ну, нашел по случаю, жаль было выбрасывать.
– Что ты нашел? Пистолет у тебя штатный, зарегистрированный. Ты из него в Чабанова стрелял, экспертиза это подтвердит…
– Ну, стрелял, – сдулся Марат. – Пьяный был, сдуру стрелять начал…
– Да, но сначала ты Пестрякова убил.
– Гон это все, начальник! Это все Чабан! Я в него потому и стрелял…
