– Мохнатый. Сказал, что там хорошая позиция. Только как-то стремно с чердака стрелять, а там на подъезде объявление висело, что бабка комнату в квартире сдает. Я зашел, оказалось, что комната прямо на твои окна выходит…
– Это точно, зашел ты неслабо. Как бы теперь обратно выйти, да? Тяжелый у тебя случай, Марат. На меня покушался, в Чабана стрелял, Пестрякова и двух девушек сжег, сопротивление при задержании оказал…
– Но я же хочу вам помочь!
– Давай помогай. Чем больше расскажешь интересного, тем меньше срок будет… Так что там с Любимовым и Сладковым? Где они сейчас?
– Не знаю. Но мне кажется, их уже нет…
– Кажется или на самом деле нет?
– Ну, у Мохнатого особая команда есть. Они вообще никому не подчиняются, только ему. Что он скажет, то и сделают… Я думаю, Клешню и Повидло сделали, чтобы сплетня дальше не пошла…
– Так сплетня или правда?
– Может, и правда. Только все равно сплетня.
– А ты, значит, язык за зубами держать умеешь?
– Я-то умею. Только Мохнатый мог мне не поверить. Я только сегодня ночью догадываться стал, что он мне не поверил. И про Клешню догадался, и про Повидло. Говорю же, у него спецкоманда есть, она вполне могла тебя, начальник, исполнить, но он мне задание дал. И ежу понятно: я тебя сделаю, а они потом меня уберут… Я даже стрелять в тебя не хотел. Честное слово, не хотел! Удрать собирался…
– Да? Ну тогда считай, что я тебе поверил, – усмехнулся Богдан. – И в протоколе это отметим…
Богдан уже заканчивал с протоколом, когда в кабинет вломился подполковник Очагов. Поприветствовал его суровым кивком головы, глянул исподлобья и вышел. Но когда Марата увели, руоповец зашел снова.
– Ну как? – хмуро спросил он, движением головы показав на стул, где только что сидел бандит.
– Мохнатого сдал, – не стал скрывать Богдан. – Подчистую.
– Тебя Мохнатый заказал?
– Он самый.
– Отдай его нам, – чуть ли не потребовал Очагов.
– Вместе с Каратаевым?
– Да.
– Я содействие Каратаеву обещал. И послабление в режиме содержания и в следствии.
– Мы все это обеспечим… Мохнатого закрывать надо. Я же знаю, что вы с ним сделали, чтобы на привязи держать.
– Было бы удивительно, если бы ты этого не знал.
– В принципе, все правильно. Этого козла на привязи надо держать. Но ведь не удержали. И ты чуть своей головой не расплатился.
– Спорить не буду, – развел руками Богдан.
– С огнем играешь, парень.
– Можно подумать, ты на воду дуешь.
– Мы – РУОП, бандиты – это наш хлеб. А твое дело – жуликов ловить. Хотя, конечно, понять тебя можно, порядок на земле, все такое… Только не безгрешный ты, Богдан. Ладно, Мохнатого ты опустил, туда ему и дорога. Но ты же крыши делаешь…
– А ты? – пристально посмотрел на Очагова Городовой.
РУОП тоже оказывал «подшефную» помощь коммерсантам, в таких же мелких масштабах и за скромное вознаграждение. Но ведь это было. И Богдан владел информацией.
– Не будем об этом, – пришел в чувство подполковник.
– А что ты там насчет Мохнатого сказал? Кто его опустил?
– А разве не было?
– Ну, может, и было. Информация откуда?
– Да слух пошел…
– И давно?
– Да нет, только что подуло… А ты тем временем киллера на признание раскрутил. В общем, закончилось время Мохнатого. Убирать его надо. И не только его. Всю эту нечисть пора зачистить…
– Есть план? – иронично сощурился Богдан.
– Может быть.
– Ну, тогда флаг вам в руки… Я знаю, мое начальство вашу контору недолюбливает. Да и не только начальство. Говорят, борзые вы ребята. Но я-то вас понимаю. И вижу, что работаете. Можете забирать Каратаева. И Мохнатый – ваш…
Богдан понимал, что, если Очагов очень захочет, он заберет это дело в принудительном порядке, и даже начальник ГУВД не сможет ему помешать. А похоже, он очень этого хотел. Поэтому лучше не сопротивляться. Тем более что Каратаева вычислил он и на признание расколол тоже он. Так что жирная галочка в графе раскрываемости ему обеспечена… К тому же он всерьез подозревал, что Мохнатый руоповцам не достанется. Его уже ищут, хотя пока и без толку.
Подозрения эти, увы, вскоре подтвердились. Мохнатый исчез из города. Более того, поступила информация, что некто Бавыкин Павел Петрович покинул пределы России авиарейсом из Москвы.
Безмятежное море, солнце, пальмы, чайки над яхтами, легкий бриз по волосам… Все как обычно. Тоска.
Эту виллу в классическом средиземноморском стиле Паша купил еще весной. Восемь комнат, изобилие солнечного света в роскошном холле с угловым белым диваном, на котором он мог поместиться вместе с женой и всей своей охраной, выходящая на море терраса размером с баскетбольную площадку, личный пляж, бассейн. Тогда это казалось ему пределом мечтаний. Наконец-то у него есть свой дом – и где? На Кипре, вдали от суетной и опасной России. Поэтому он без всякого сожаления покинул родной Народовольск, едва только жареный петух расправил крылья.
Но прошло всего три месяца, и море уже надоело. Эти великолепные пейзажи вызывали скуку. Хорошо, невыносимая жара уже спала и не так донимала, как прежде.
– Чего такой грустный?
