Зато Маргарита довольна жизнью. Она чувствует себя здесь превосходно. Просыпается рано утром, делает водный моцион, затем у нее легкий завтрак из каш, овощей и фруктов, каждый день занятия в тренажерном зале, после обеда – шопинг или салон красоты. И еще она усиленно изучает греческий язык. Ей нравится эта жизнь, и она хочет быть здесь своей. Но при этом она понимает, что все ее благополучие зависит от мужа, поэтому и держит себя в тонусе, следит за фигурой. Только зря старается: она уже надоела ему даже больше, чем это море.
Но избавиться от нее он не может. Потому что состоит с ней в законном браке. Иначе нельзя. Потому что штамп в паспорте – это надежная гарантия безопасности. Ведь Маргарита так много знает о нем, и стоит ей позвонить в Народовольск его врагам… Впрочем, лучше не думать, что может произойти в этом случае.
Документы у них липовые, хотя и безупречного качества. На свою настоящую фамилию Мохнатый оформил подставного человечка, заставил его вылететь в Австрию. Пусть там и разыскивают Бавыкина Павла Петровича, который на самом деле находится здесь, на Кипре. Имя и отчество Мохнатый оставил прежними, для удобства, а фамилию изменил – теперь он господин Снежинский, муж этнической гречанки Иоанидис Марины Станиславовны. На нее оформлена вилла и счет в кипрском банке, куда Паша перегнал общаковые деньги. Пришлось поднапрячься, чтобы вывести их из России, да еще надежно запутать следы. Зато теперь он в шоколаде, а Маргарита уговаривает его построить отель в окрестностях города.
– Да кисло здесь как-то, потому и грустный, – вздохнул он.
Ножки у Маргариты все так же великолепны, а морской загар делает их еще более сексуальными, только что-то перестали они его возбуждать… Сейчас бы в сауну с пацанами, да телок непробованных, да под коньячок их, да с выкрутасами, так, чтобы дым коромыслом. А то ведь после тюрьмы в Народовольске Мохнатый особо не беспредельничал, потому что менты над душой стояли, а здесь жена под боком. А душа разгула требовала, потому и хотелось ему собрать народ для разврата.
Можно и здесь путевых телок раздобыть. В тот же Лимасол сгонять, там таких славяночек можно снять, что закачаешься. Но вдруг проблемы с законом возникнут? А светиться Паше никак нельзя. И братва его ищет, и менты, так что лучше сидеть здесь и не высовываться. Хотя это ему не по нутру. Законопослушная жизнь не для него. И он даже знает, чем ему заняться. Ведь можно съездить в Россию и просто так, без прицела на будущее. Нет, в Народовольск соваться не стоит, а в Екатеринбург – пожалуйста. Там у него домик в окрестностях города, не самый дорогой, зато банька отменная и речка рядом. Он эту хату еще зимой взял, сразу после того, как вышел из тюрьмы. Думал туда сбежать, если братва вдруг про позорный косяк пронюхает, но время шло и никто ничего, а деньги в общак серьезные стекались, и он потихоньку выводил их за кадр. Потому и виллу за границей сумел купить, и счет солидный накопить. А дом под Екатеринбургом остался, и деньги там кое-какие спрятаны. Тысяч пятьдесят долларов в подвале, под толстым слоем бетона.
– Ну, хочешь, вечеринку устроим.
– С кем? – скривился Паша. – С охраной? Ты одна на всех?
– Зачем с охраной? Митропулосов можно позвать.
– Этого жирного урода с мокрыми губами?
– Ну, не такой уж он и урод…
Маргарита познакомилась со своим женским мастером в местном салоне красоты, пригласила ее домой вместе с мужем. Паша едва сдержался, чтобы не набить морду толстяку, когда тот запустил свои масленые глазки под юбку его жене. Будь на месте Маргариты Ксюха, он бы, пожалуй, его убил…
Вот с кем бы Паша хотел здесь жить. Вот с кем бы ему не было скучно. И вечеринка на двоих его бы точно вдохновила. Ксюха исполнила бы ему для начала стриптиз, а потом перешла бы на более увлекательные аккорды.
Но Ксюха осталась в России. Может быть, потому его туда и тянуло…
– Ну, оставайся с ними, а я поеду.
– Куда ты поедешь?
– На кудыкину гору. Знаешь, это где?
– Где?
– В рифму говорить не буду. Но это там, в России… Здесь душа закрыта. Такое ощущение, как будто она в море утонула. Мне бы домой, хотя бы на месяц…
– В Народовольск?
– Я что, на идиота похож? В Ебург съезжу.
– Ты же в розыске.
– У меня липа надежная.
