Когда возвращаюсь к постели, Ария сонно что-то бормочет и переворачивается на другой бок, потягивается, раскидывая красные ручейки волос по подушке.
Нависаю над ней, пробираюсь рукой под рубашку, едва касаюсь белой кожи. Хочу надавить сильнее, но сдерживаюсь. Сегодня я хочу быть нежным.
Когда касаюсь губами сжатых от возбуждения сосков, Ария вздыхает и изгибается. Да… буду дарить тебе ласки столько, сколько будет хватать сил.
Раздвигаю осторожно ноги, раскрывая ее. Поглаживая пальцами, отодвигаю мягкий трикотаж трусиков. Накрываю собой, стараясь не давить весом. Когда по чуть-чуть толкаюсь вглубь, Ария приоткрывает ресницы и вплетает руки в мои волосы.
– Энзо, я пока что не стеклянная, – шепчет мне на ухо, прижимая к себе, заставляя вдавливать ее в кровать.
Смеюсь в губы. Мне правда страшно ее ранить.
– Я хочу подарить тебе немного нежности с утра. Доверься.
Она чуть отпускает руки, позволяет двигаться так, как захочу, выводит у меня на спине ногтями зигзаги и узоры, посылая по коже волну мурашек. Не давит, просто касается, ласкает, все еще окутанная мягкой дремой.
Она плотная и горячая внутри. Заставляет меня плавиться от желания и срываться с цепи. Ускоряюсь, стараясь словить каждое ее движение. Поймать ритм, чтобы дарить себя без остатка.
Я не хочу ее сравнивать ни с одной из женщин, что были в моей постели. Не стану вспоминать прошлое. Она – мое настоящее, и, ерш зеленый, я буду не я, если не найду выход.
Ария чувствует, что я едва держу себя в руках, и резко проводит ногтями от загривка до поясницы. Выгибается навстречу, сжимается так, что я готов сигануть в пропасть немедленно, но держусь, продлеваю сладкую муку.
Приподнимаюсь, а она закидывает ножки мне на плечи. Замедляюсь намеренно, почти разлетаюсь на части, но наблюдать, как она извивается подо мной – особый вид удовольствия.
Синева глаз топит меня в сладком омуте, отчего я захлебываюсь стонами и рыком, жар раздирает, толкая на безумства. Сжимаю лодыжки Арии и немного развожу в стороны ноги. Она гибкая, податливая. Кусает губу и комкает простынь в кулачках. Вхожу резко и глубоко, до основания, и только, когда девушка протяжно вскрикивает, напираю сильней и трескаюсь на сладкие осколки.
Глава 35. Ария
Энзо непривычно мягок и внимателен. Он берет меня на руки, чтобы усадить за стол, сам расчесывает мои волосы, заплетает их кожаным ремешком, помогает одеться. Мое недовольное ворчание будто не доходит до него, пролетает мимо ушей.
Каракатица мне в печень, я же не смертельно больна!
Последней каплей стала его попытка меня кормить. Отбираю у пирата ложку и едва сдерживаюсь, чтобы не запустить ее в его нерадивую полную сомнений голову.
– Демоны моря, я в силах есть сама! – шиплю, а он только криво усмехается, но глаза такие же беспокойные.
– Кста-а-ти, – тяну и щурюсь, будто вокруг слишком светло, – Федерико мне сказал, что ты не умеешь плавать.
– Вот морской ежик! – Энзо садится и театрально хмурит брови. – Не то, чтобы не умею, просто не держусь на воде. Как топор. А чего это ты из моих рук есть не хочешь? Пирог не понравился? С яблоками.
– Да топор держится дольше, чем ты, пират! – едва сдерживаю смех, сжимаю губы и вижу опасный блеск в темных глазах. – Я отойти не успела, а ты на дно ушел.
Выхватываю кусочек пирога и отправляю в рот. Вкусно! И корицей так приятно пахнет. Но отвлекаться нельзя, не дам ему ни секунды на размышления.
– Я научу тебя плавать, Энзо.
Выставляет указательный палец.
– Э-э-э, нет! – и качает перед моим носом. – Ни за что!
– Я вообще тебя не спрашиваю, – пожимаю плечами и отбираю еще кусочек, – я констатирую факт. Я. Научу. Тебя. Плавать.
– Ария, – он тянет меня за руку и садит на себя. – Если мы вместе, это не значит, что ты будешь из меня веревки вить. Я и без плаванья живу прекрасно. Да и с меня команда смеяться будет. Хочешь опозорить капитана?
Кладу руку ему на плечо и заглядываю в глаза.
– Если я пойду на дно, Энзо, а рядом не будет Федерико или Скадэ… Кто вытащит меня? Я могу потерять сознание, лишиться сил. Меня могут ранить. Я хочу, чтобы ты был готов. Ко всему.
В его глазах в миг гаснут смешинки.
– Уговорила, чертовка!
– И еще кое-что, Энзо, – мягко целую его в щеку и прижимаюсь к его лбу своим. – я не собираюсь вить из тебя веревки. Я хочу, чтобы ты сражался за свою жизнь. Яростно. Не шел ко дну, а дрался за глоток воздуха. Тебе же больно. Смерть – это больно. Ты так тяжело восстанавливаешься, я видела. И буду учить тебя, потому что не хочу, чтобы вода имела власть над тобой.
– Я какое-то время пытался, – говорит он тихо. – А когда бесконечно тонул… Мирида вытаскивала меня и приводила в чувства. Я не хотел, чтобы она это видела, – теплые руки ложатся на мою шею и скользят вниз. – И не хочу, чтобы видела ты.
– Я хочу видеть все. Хочу знать тебя любым. Сильным, слабым, в сомнениях, решительным, веселым и грустным. Всяким. Поверь, – глажу его волосы, пропуская мягкую черноту сквозь пальцы, – смеяться я не буду. Я прекрасно знаю, что ты сильный человек. А слабости есть у каждого. Их нет смысла стыдиться.
