– Это жестоко… – говорят его губы беззвучно, а в глазах застывает холодный огонь. Он подается ближе и ложится на меня всем весом. Обнимает и целует. Скользит губами по волосам, собирает в ладони лицо и щедро раздаривает ласку.
– Прости меня, Ария… Я должен был предугадать, понять, куда она меня ведет. Я не хочу такой ценой, – отодвигается. Так резко, что мне становится холодно. – Мне нужно подышать, – говорит, но смотрит будто сквозь меня. Внутрь себя. – Иди в душ и ложись. Не жди меня.
И уходит, не обернувшись. Сбегает, ничего не объясняя.
Грохает дверь, а я с трудом поднимаюсь.
– Не жди меня, как же, – ворчу недовольно и ищу привычную одежду. Хочу избавиться от пропитанной кровью и солью ткани.
Штаны под рукой, а вот рубашку Федерико мне испортил, так что придется использовать одежду Энзо.
Переодеваюсь с трудом, морщусь от боли в груди. Чувствую что-то чужеродное под ребрами, но сжимаю зубы и завязываю тесемки. Впрыгиваю в сапоги.
– Хватит этой беготни, – цежу зло и выхожу из каюты. – Хватит.
На палубе никого, она залита белым светом Мэс-тэ. Корабль будто предоставлен сам себе. Возможно, так и есть. Я ведь не знаю, как им управляют на самом деле. Вдруг Искра живая?
Прохожу вперед, к носу. Хочу позвать Энзо, но чувствую, что не отзовется сам.
Иду назад, на кормовую палубу. Несколько ступеней кажутся мне непреодолимой стеной, но не сдаюсь. Тяжело дышу, опираюсь на перила и смотрю на бочки впереди. Энзо сидит, уперевшись спиной в одну из них и смотрит в небо. Будто ищет что-то.
– Я должен был тебя отпустить… – говорит он тихо и сипло. Не поворачивается. – Так нелепо. Так… больно от этого всего, – прячет лицо, смотрит в другую от меня сторону.
Подхожу медленно, всматриваюсь в подрагивающие плечи. Энзо не пытается встать и уйти, не гонит. Закрывается руками, будто щитом.
Сердце сжимается, рвется из груди. Невыносимо.
Невыносимо видеть его таким.
Сажусь на колени прямо перед ним, тяну руку и касаюсь запястья. Кожа под пальцами обжигающе горячая, а сердце колотится, как сумасшедшее.
– Посмотри на меня, Энзо.
Он мотает головой, закрывает глаза волосами, накрывается ладонями.
– Я н-н-е могу, – заикается и еще глубже прячется в свой рукотворный кокон. – Я стольких потерял. Н-не хочу и тебя терять тоже. Не хо-чу!
– Все ты можешь, – подвигаюсь ближе, глажу плечи, обхватываю его голову и тяну к себе, прижимаю к плечу. Больно, жжется осколок, но плевать. Плевать! – Ты не потеряешь меня, слышишь? Не потеряешь. Мы пройдем этот путь вместе, мы все сможем, – утыкаюсь носом в его волосы, дышу рвано, будто пробежала тысячу миль. – Если тебе больно, если тебе тяжело, то плачь. Хочешь рыдать? Рыдай. Хочешь выть? Вой! Сорви эту стену, дай себе волю! Только, – всхлипываю и цепляюсь пальцами за его рубашку, – только не отворачивайся. Не закрывайся! Я не смогу одна идти. Я без тебя не смогу, Энзо.
– Это правда? – он неожиданно поднимает голову. В темно-зеленой глубине его глаз стынут слезы. – Правда то, что ты сказала перед тем, как… – кусает губу и пронзает взглядом.
– Да.
Отвечаю твердо. Без запинки. Ни секунды на размышления, никаких сомнений.
– Да, – касаюсь его виска, заправляю за ухо черный завиток. – Хочешь, чтобы сказала снова?
Он жмурится, будто боится пораниться словами, как осколками, но кивает.
Поднимаю его лицо, поглаживаю кожу пальцами. Стираю блестящие соленые слезы и не могу сдержать собственные. Будто это я, а не он, рвусь на части.
– Люблю… – шепчу тихо. Наклоняюсь, прижимаюсь щекой к щеке. Колючей от щетины, влажной. – Люблю тебя, Энзо.
– Ария… – он, всхлипывая, опускает голову мне на грудь. И плачет. Как ребенок. Дрожит, передавая трепет моему телу, тянет меня к себе и омывает кожу влагой. Живительной и лечебной. Но я знаю, что осколок просто так не выдернуть из моего сердца, хотя боль отступает.
Глава 34. Энзарио
Она помнила их имена. Она узнала о них за несколько дней больше, чем я за годы. Я стоял палубе и хватался за борт до боли в пальцах, чтобы не рухнуть головой в воду. Меня словно выпотрошили. Разрезали грудину и достали сердце. И вот оно бьется в ее руках, стоит только сжать пальцы и раздавить его.
Ария пела. Тихо, мелодично, словно касалась голосом струн моей души и выворачивала наизнанку спрятанные эмоции и чувства. Я не хочу никого помнить. Но помню. Я не хочу никого любить. Но…
Сердце лопнуло в груди, когда увидел осколок. Ишис посмеялась надо мной! Да чтоб ты свалилась со своих чертогов! Головой вниз!
Сбегаю, ноги сами несут на улицу. Туда, где волны говорят между собой на своем морском языке.
Скрутившись на корме в клубочек, сижу возле бочек и гляжу в мерцающие воды.
Я хочу умереть. Хочу. Прямо здесь и сейчас. Потому что снова переживу любимую.
Издевательство!
