Зря привязал. Зря лишил невинности и подарил наслаждение. Это отпечаталось во мне глубокими ранами, воспоминаниями, проросло под кожу ядовитым запахом ландышей. И мне было так плохо без ее прикосновений и ласк, что я истлевал изнутри. Но я не настаивал, не говорил, что не могу без нее.
Она права. Я и-ди-от.
Ну, кто знал, что для нее это так важно?! Что она найдет во мне свою половинку и сможет полюбить… Я хотел бы признать, что она мне не безразлична, но я не знаю, что будет дальше. И, как страус, прячу голову в песок. Потому что трус!
Второй пункт оказался на зеленом вытянутом острове, с одной стороны окруженном высокой черной горой.
В этот раз мы взяли еще пятерых моряков и Бикуля. Я шел по бровке воды и разглядывал плотно стоящие впереди деревья. Казалось, что в эту чащу не проберешься даже с топором. И почему-то от взгляда в темноту меня прошивает колючим страхом. Таким знакомым, холодным и царапающим лопатки.
Ария стоит впереди, ближе всех к кромке леса. Стискивает медальон в дрожащей руке, закрывает глаза, прислушивается к чему-то. Я отчетливо чувствую ее страх, вижу, как капля пота стекает по виску.
Она держится в стороне от всех, ни к кому не прижимается.
Смотрит в черный зев леса, и я с ужасом представляю, как провал зубастой пасти смыкается на тонком горле. Сглатываю с трудом и делаю шаг к ней. Неосознанно.
В воздухе пахнет гнилью, солью и прокисшими яблоками, а песок под ногами – как костная пыль, неестественно белый.
– Придется протискиваться, – говорит Ария, а голос – ледяная горная река. – Стволы не так уж и плотно стоят. Бикуль!
Кот подбегает к хозяйке и склоняет голову набок. Резкий свист, потом протяжная переливчатая мелодия. Лианы поднимаются в воздух и отсекают мелкие ветки, скашивая низкий кустарник, будто косой.
– Идем по одному, – резкие отрывистые команды Арии бьют меня, как хлыстом. – Медальон теплеет, так что пока волноваться не о чем, мы на верной дороге.
Моряки смотрят на меня, а я отвечаю коротким кивком. Бесполезно ее держать. Не хочу еще больше увеличивать этот разлом, что раскидал нас в разные стороны после ночи на острове.
Ария двигается медленно, ступает осторожно, всего в двух шагах от кота. Осматриваясь по сторонам, втягивает носом воздух. Я хочу, чтобы она сказала хоть что-то, хоть слово! Лучше бы ненавидела, обжигала взглядом, спорила, но не молчала.
Справа слышится слабый треск, и Ария замирает. Бикуль выбирал тропинки пошире, а теперь смотрит вперед, шипит и бьет себя лианами по бокам.
– В чем дело, дружище?
Ария опускается на одно колено, отметает в сторону мелкие веточки.
Вскрикивает так неожиданно, что я хватаюсь за оружие и через секунду стою за ее спиной, готовый убивать.
У Арии дрожит рука, когда она ведет пальцами по древесному корню, скользкому от красной влаги. Древесина под ее ладонью пульсирует, как кровеносный сосуд.
Поднимаю взгляд и чуть не давлюсь криком, когда в бежево-грязной мякоти раскрываются человеческие глаза. Радужки переливаются чистым золотом, но в глубине зрачка горит алое пламя.
– Твари морские! Что это?! – вскрикивает кто-то за спиной.
– Они – пленники, – тихо говорит Скадэ и отодвигает лохматую ветку дерева.
В сплетении колючих лиан изломанные человеческие тела кажутся марионетками, подвешенными злобным кукловодом.
Но глаза.
Они смотрят на нас. Жалобно и с долей зависти. Трудно представить сколько здесь жертв. Холодеет внутри, потому что эти заросли кажутся мне жутко знакомыми. Будто я провалился в один из ночных кошмаров, что душат меня много лет подряд.
Ария смотрит с сочувствием и закусывает кулачок. Я хочу ее утешить, но снова закрываюсь. Нельзя ее привязывать к себе, нужно отпустить.
Ближние глаза моргают и закрываются, а когда распахиваются, становятся черными, заполненными тьмой.
Голодные рты появляются среди ветвей, угрожающе раскрываются, обнажая тысячи гниющих зубов, испачканных кровью и смолой.
Мы шарахаемся назад. Зубы вытягиваются, а конечности выпутываются из ствола. Я знаю – они будут нападать, но куда бежать? Вокруг – стена леса, а в ветвях сотни и тысячи злобных монстров-пленников.
Ария бьет стремительно, я даже не успеваю заметить, как она отстегивает саблю. Слепящий росчерк в воздухе, и вражеская рука падает на землю, костью бьется о корни, откатывается в сторону. Чернота плещет на сапоги и одежду.
– Бикуль! – рявкает фурия и свистит, протяжно, высоко. Кот бесстрашно бросается на руки-ветки и рассекает кроны лианами. Скадэ орудует саблей чуть в стороне, Федерико прикрывает Арию слева. Над деревьями нарастает протяжный, полный тоски вой.
Одна стрела, вторая, третья. Магические огни из моего лука гасят чудовищные глаза навсегда. Холодный пот бежит по спине. Я весь в черной крови, да и остальные не чище, а воздух ложится на плечи смрадом гнили и тлена.
Дикое, смертельное место. Я чувствую, как невидимые руки холодными пальцами пробираются под кожу, впиваются в череп.
Ищут, ищут, ищут!
Рука Арии, сжимающая медальон дрожит, украшение медленно накаляется, а мы врубаемся в древесных пленников сталью, идем вперед, шаг за шагом.
Минута, две, три.
