Позже выяснилось, что застрелили Анну из проезжающей мимо машины, вроде бы водитель. Говорю «вроде бы», потому что нужные нам камеры весьма не вовремя оказались выключенными (соседи признались, что вообще редко их включали и держали больше для устрашения), но тачку засекла жена банкира Николая Степановича Федоренко, Карина. По счастливой случайности дамочка скучала дома в одиночестве, пила чай и пялилась в окно. Особого внимания на тачку не обратила, но вроде это была черная тонированная девятка, номеров не видно, водитель в черной шапке, шарф надвинут на нос. Узнать его не представлялось возможным.
Похожую девятку нашли через пару дней, в лесополосе на другом конце города. Тачку угнали еще черт знает сколько недель назад, и хозяин с ней давным-давно распрощался. Та ли самая это девятка, судить никто не брался, но ничего интересного внутри не нашли. Да и непонятно, как вышеупомянутый автомобиль вообще смог проникнуть на закрытую охраняемую территорию, где проживали мои родственники и где застрелили Анну.
Вопросов убийство посеяло много, а с ответами ясности не предвиделось.
И кто способен обелить мое честное имя лучше, чем я сама?
Никто, конечно.
Ромке о решении заниматься убийством лично я сообщила незамедлительно. Друг от счастья завопил и скинул вызов, видимо, чтобы не спугнуть меня радостными возгласами. И вскоре маячил на пороге моей квартиры с бутылкой вина в руках.
– Я слышала, как ты обрадовался, но не знала, что настолько, – подивилась я, принимая вино. Паршивое, конечно, Ромка облюбовал магазин за углом и вечно скупал там всякую дрянь, а мои комментарии упорно пропускал мимо ушей.
– Обрадовался? Да я трубку повесил, чтоб уши у тебя не завяли! – рявкнул Ромка не радостно, а скорее злобно. – Убийство? Опять, Сеня? Да мне эти убийства как кость в горле, это ни хрена не весело. Пусть папа твой займется, пустит службу охраны по следу, на полицию надавит…
– Об этом тоже поговорим, – кивнула я. – И в очередной раз должна напомнить: я не пью вино из магазина.
– Не хочу тебя расстраивать, но практически все вино из магазина.
Что там говорил Шекспир? Глупость и мудрость передаются так же легко, как и заразные болезни. Все жду, когда друг научится от меня уму-разуму.
Я ушла к бару, Ромка сбросил куртку с ботинками и отправился за мной. А потом и вовсе обошел и кинулся к холодильнику, все время бурча, что он пустой и так дело не пойдет. Это удивило, ведь Ромка точно знал: холодильником я не занималась и продукты не покупала. Наблюдая за Ромкой, я устроилась у бара и начала с новостей:
– Вчера имела неприятную беседу с Симбириным-старшим.
Ромка изумленно замер с сыром во рту:
– С каких пор ты называешь отца по фамилии?
– Со вчерашнего дня. Мне удалось убедить его, что я разберусь в ситуации. Сама.
– И как ты это провернула?! – друг едва не выплюнул сыр от удивления.
– Легко: припомнила, что он мне должен за лето, тогда он сам не на шутку разошелся, а я так легко его простила! А еще мне пришлось долго, но муторно доказывать, что к смерти Анны я отношения не имею.
– Он поверил?
– Черт его знает, это же мой близкий родственник. Трудно сказать, во что он там поверил. Но в конце концов он сдвинул брови и грозным командным голосом сказал: «Если не видишь другого выхода – разберись. Я лезть не стану». Скажи, эффектно?
– Ничего себе.
Ромка долго молчал, пытаясь отойти от шока. Раньше папуля даже слышать не желал о сомнительных расследованиях, а вот теперь дал добро. Наверняка это все не с проста, любовь к хитростям и уловкам – это у нас семейное. Папа меня отпускал на волю? Нет уж, скорее надеялся, что все обойдется малой кровью. В расследование я все равно бы полезла, а тут делаю это с его разрешения. И все счастливы: за ним мнимый контроль, за мной родительское благословение. Вот всегда бы так!
– Еще папа уточнил, что на расследование у меня неделя, – вздохнула я. – И приказал брать с собой охрану, но я поклялась, что со мной будешь ты. Папа сказал, что от тебя меня точно надо охранять.
– Вот это уже больше на него похоже.
– Да, юморной родитель.
– Ты же понимаешь, у меня есть свои дела, – напомнил Ромка.
– Так точно.
– Но все равно поклялась?
– Я же не из верующих.
– Хорошо, отложу дела… некоторые, – проворчал Ромка, который вообще-то моего отца побаивался. Ромка иногда и умным бывает.
– Это совершенно необязательно, мой любимый друг: ты можешь помогать мне, не находясь постоянно рядом. У меня голова болит, когда ты целый день возле меня бормочешь, да жизни учишь.
– Когда мы целый день вместе, ты трещишь за семерых, так что голова у тебя болит от собственной болтовни, не иначе.
– Фу, как грубо!
Ромка решил не затевать спор и бодро спросил:
– Ну так что, с чего мы начнем?
– Начну, – поправила я. – Пока твоя помощь не требуется: завтра я планирую поговорить с подругой Крокодильши. Они вместе работали, и это единственная девушка, с которой Анна вообще общалась. Как знать, может подруга в курсе, зачем ее востроносая коллега врала о личной жизни.
– Еще идеи есть?
