– Я щедрая девушка, – заверила я, и положила перед дядькой фотографию лже-Анны в образе «из салона»: – На самом деле, меня очень интересует конкретная актриса. Я видела ее игру несколько раз, и осталась под впечатлением. Думаю, она училась у вас?
Модест Ицхакович взял фотографию и некоторое время внимательно ее разглядывал:
– Честно говоря, не припоминаю. Обычно всех самых талантливых я помню в лицо, знаете ли, и после выпуска мы поддерживаем связь: наш мир тесен, сами понимаете. Возможно, ее талант раскрылся уже после, всех выпускников я помнить не могу… – судя по виду, дядя расстроился, что не смог мне помочь.
– Не расстраивайтесь, Модест Ицхакович. Я все равно рассчитывала побеседовать с преподавательским составом, мне же нужны и другие таланты.
– Конечно, конечно!
– Вы организуете нам встречу, пока я здесь?
– Все, что угодно, моя дорогая.
– Отлично, тогда я прямо сейчас с ними поговорю, – решила я не тянуть, распивать чай все равно уже надоело.
– Я скажу Танечке, она вас проводит до кафедры. Я пока позвоню и обеспечу вам полное сотрудничество со стороны коллег.
– Спасибо, Модест Ицхакович!
– Полно те, зовите меня Модестом, – он поцеловал мою ручку и проводил к двери, дав Танечке подробные инструкции.
Жулик не подвел, на кафедре меня приветствовали как родную. Попытались еще раз напоить чаем, но я отказалась: чай никогда не был моим любимым напитком, а тут он еще и из пакетика. Кощунство какое-то.
В общем счете я пробыла на кафедре никак не меньше часа, поговорив практически со всеми (кроме какой-то Марьи Игнатьевны, которая была в отпуске, и Николая как-то там, он на больничном). Никто не смог припомнить лже-Анну, хоть я и продемонстрировала ее обе фотографии. Незнание ее имени еще больше осложнило поиски.
Спустя час я не без труда покинула приветливый коллектив: на вопросы я там отвечала куда больше, чем их задавала. Оказалось, что некий Борис Давидович слышал про Розу Мерсер, и понеслось… в общем, еле ноги унесла.
Что ж, стоило признать поражение: лже-Анна здесь явно не училась. Обидно, ведьчто я делала ставку именно на этот университет. Оставалось надеяться, что Ромке повезет больше. Я устроилась в кафе напротив университета и позвонила другу:
– Ну что, как тебе местная обитель знаний? – быстро отозвался Ромка.
– Ничем не отличается от нашей: ленивые студенты, бездушные преподаватели, идущая на спад система.
– Пессимистично.
– Как есть.
– Значит, у тебя голяк?
– Абсолютный.
– У меня тоже… хотя небольшая зацепка все же есть: одна студенточка поделилась интересной информацией. Якобы в городе есть отдельная школа актерского мастерства. Оттуда часто нанимают девушек на небольшие роли. Она туда и сама пару раз заглядывала, но Анну не признала. Может, есть смысл заглянуть туда, раз мы проделали такой путь?
– Она дала тебе адрес?
– Обижаешь. Еще и телефончиком поделилась, – хмыкнул самодовольный Ромка.
– Эти подробности можно было опустить.
– Это как минимум несправедливо: мне часами приходится слушать про Макара, про планы мести Вишневскому… а теперь еще и потратить день на поиски убийцы невесты блондина. И все это – непонятно с какой целью!
– Ты тратишь день исключительно на меня любимую, – обиженно напомнила я.
– Я на полпути к тебе, горячо любимая ты моя!
– Найдешь меня в кафе, тут рядом. Возьму нам что-нибудь перекусить, – отозвалась я и отключилась.
Я взяла себе латте с мятой, Ромочке – эспрессо и уродливый бургер. Не понимаю, чем ему так нравятся эти вредные монстры из хлеба, слабого подобия мяса и вялого листика салата, но он постоянно их жевал. Увидев белоснежную красавицу-Ауди, я вышла на улицу.
– Только сейчас понял, кого ты мне сегодня напоминаешь, – заржал Ромка, когда я присела рядом и сунула ему в руки дурацкий бутерброд.
– Мечту твоей жизни?
– Нет. Ты в этом голубом прикиде – ну вылитая Снежная Королева. А с твоей вечной привычной взглядом хрен морозить – сходство абсолютное! Можно я тебя сфоткаю, Сень? Буду людей запугивать замороженным хреном.
– Что за глупости ты говоришь? – сдвинула я брови.
– Да какие глупости, все чистая правда!
– Отлично! – разозлилась я. – Тогда твой хрен должен давно отвалиться, от мороза-то. Скажи лучше, далеко нам до той дыры добираться? Мне через пять часов надо быть в городе!
– Это еще зачем?
– Не твое дело! – отрезала я.
Ромка обиженно запыхтел и вывернул на проспект.
Дальнейший путь продолжался в тишине: я пила кофе и размышляла о лже-Анне и ее неизвестном нанимателе, который все больше казался мне вполне известным. Не знаю, на что я опиралась: в очередной раз на интуицию, или сумму мелких фактов. Отыскать бы еще хоть одно доказательство… Ромка почти всю дорогу жевал, ловко управляясь с машиной одной рукой. Ехать пришлось чуть ли не в другой конец города, что меня не особо радовало: на обратной дороге придется собрать все пробки.
