– С моей разумностью вы дали маху, потому что никуда я не пойду. Вам надо – вы и идите, хотите – меня несите. Но сама я не сделаю ни шагу! – с наглой улыбкой заявила я. Выводить людей из себя – один из моих основных талантов, а на Змея я даже не смотрела – пялилась в потолок, как будто мне дела не было до происходящего.
– Прекрати ломать комедию и немедленно поднимись! – он ожидаемо взбесился.
Неохотно я повернула голову, тяжко вздохнула и покачала головой:
– Ошибаться – болезненно и обидно, я знаю.. Я вот тоже подумала, что вы человек не лишенный разума, Борис Иванович. А вон оно как оказывается, до вас даже простые предложения доходят медленно. Ну хорошо, не совсем простые, одно было сложноподчиненным… или сочиненным? Честно говоря, я уже не помню, что там и к чему относится, но если…
– Заткнись!
Змей в два шага оказался возле меня, дернул за руку (достаточно больно, кстати) и заставил принять сидячее положение. Потом зачем-то потянул с кушетки, наверное, хотел, чтобы я встала. Но забыл про наручники, так что вместе со мной перевернулась и кушетка, сбив разъяренного Змея с ног. Я красочно вскрикнула и упала на него сверху, не забыв ткнуть острым коленом ему в бок. Наверное, немного переборщила, потому что Змей тут же принял вертикальное положение, схватил меня за свободную руку, едва не выдернув при этом пристегнутую (плечо так предательски хрустнуло, что я, признаться, испугалась) и залепил звонкую пощечину. Силу приложил немалую, я свалилась на колени, в глазах потемнело.
Должно быть, действие лекарства, которым меня отравили, еще не прошло. И это обидно, потому что я не могла ответить Змею по достоинству. И он меня не напугал совсем, а наоборот, позабавил. Его ярость смешила: выпученные глаза, сбитое дыхание, красная физиономия… Змею далеко да высот Андрюшки, очень далеко. Меня такие придурки никогда не пугали.
– Доигралась, тварь?
– Эээ… Борис Иванович? – неожиданно подал голос Пончик. – Может, не стоит? Фингал под глазом ей ни к чему. И вдруг ей еще хуже станет…
Змей злобно зыркнул на толстяка, но меня отпустил. На его тонких губах расплылась мерзкая многообещающая улыбка:
– Ты прав, фингал ей ни к чему. Хотя скоро это может показаться ей розовой мечтой, кто знает, кому достанется эта мерзкая девка и что с ней сделают… а теперь, приведи ее в порядок и отведи наверх. Если придется, вколи ей дозу транквилизатора. Будет сопротивляться – ломай палец. Понял меня?
– Да.
– Отлично. Поторопись тут.
Змей собрался уходить.
– Ты же понимаешь, что после этого жить тебе осталось всего ничего? – бросила я ему вдогонку.
Он притормозил:
– Ты что-то сказала?
– Я уже поняла, что ты тупой, но чтобы еще и глухой…
Готова поклясться, от ярости он побелел еще больше, хотя и до этого был белее некуда.
– Кажется, я объяснил недостаточно ясно: в этот раз папочка тебя не спасет. И твой знаменитый дружок-уголовник тоже, так что можешь засунуть свои угрозы подальше. Лучше наслаждайся последними счастливыми минутами жизни, сука!
– Мой знаменитый дружок-уголовник знает, где меня искать. И найдет, рано или поздно. Для меня, конечно, лучше, если это случиться рано, а вот для тебя исход один: он порежет тебя на ремни и скормит бродячим псам, это я тебе обещаю. Разница в том, увижу ли я эту славную картину своими глазами, или же нет. И кем бы ты там ни был, и чем бы тебе не насолил мой отец, тебе конец, так что наслаждайся ты последними часами жизни, придурок.
– Ты… – Змей медленно двинулся ко мне.
Кажется, он готовился ко второй пощечине, но я ему такой возможности не дала:
– К тому же, судя по твоим туманным и неуверенным угрозам, ты здесь ничего не решаешь. Решает кто-то другой, ты жалкая пешка. Вы все такие, похожие друг на друга: злобные и бесполезные. Чего языком молоть, когда моя жизнь не в твоих руках? Пустые угрозы смешны.
– Увидим, – пообещал Змей и наконец удалился. Судя по его физиономии, для этого он собрал всю силу воли и выдержку в кулак. Это достойно уважения, из себя я его выводила, не жалея сил.
– Какие нынче несдержанные юноши, так и норовят поднять руку на хрупких сударынь, – прокомментировала я его уход, красочно закатив глаза. И хоть длинноносый Борис Иванович так же походил на юношу, как и я на клоунессу цирка дю Солей, лесть еще никому не вредила.
– Язык мой – враг мой, – пробормотал Пончик, помогая мне поднять кушетку.
На меня парень смотрел с заметным сочувствием, что мне пришлось по душе. Сердобольному на вид толстяку явно не понравилось рукоприкладство, выведенный из себя босс в лице Змея предстал не в лучшем свете. Пончик – не из тех отъявленных сволочей, которым нравится смотреть, как бьют женщин, с этим можно работать.
– Я так понимаю, от наручников ты меня избавить не хочешь? – и, не давая парню ответить, я ловко высвободила руку и запрыгнула на лежанку: – Не парься, Пончик. Ты долго соображал.
– Как вижу, тебе уже лучше? – нахмурился он, переводя взгляд с наручников на меня. Как будто не мог взять в толк, что за фокус я провернула.
– Лучше? Я бы так не сказала, сегодня вообще не мой день. Тебя как, кстати, по имени-отчеству?
