Но кое-что в комнате заслуживало внимания: внушительное зеркало, практически во всю стену. Это показалось любопытным. Я подошла к зеркалу справа, прошла по всей его длине и даже постучала. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что передо мной за штука: кажется, такие зеркала уже лет сто как используют. Я ничего не вижу, кроме своего отражения, в то время как с другой стороны… видят меня как на ладони.
От неприятности ощущения я передернула плечами.
И кому понадобилось за мной наблюдать, спрашивается?
Со злостью я подхватила персик и метнула его точно в середину зеркала. Само собой, ничего разбить мне не удалось, я к этому не особо стремилась. Это так, чтобы унять неприятное чувство внутри. Чувство чужих взглядов, цепких, липких. Зеркало создавало такое ощущение. Может, за ним и не было никого, может, это все моя фантазия, приправленная дрянью, которой меня накачали, но я чувствовала, как меня оценивают. Словно товар.
Что ж, тогда не стану доставлять лишнюю радость тем, кто за стеной. Показав неприличный жест, я плюхнулась на диван. Подумав, разулась и прилегла, вытянув ноги. Надеюсь, зрителям, если таковые имеются, понравится наблюдать, как я сплю.
Спустя час лежание мне порядком надоело: само собой, о сне не могло быть и речи, но я продолжала упорно приминать диван. Чего-чего, а упорства мне не занимать, но, как обычно, любопытство пересилило: я поднялась и опять подошла к дурацкому зеркалу. Как ни приглядывалась, разглядеть, что творится по ту сторону, не смогла. Вернулась к дивану и еще поупражнялась в метании фруктов. Как на зло, ничего такого, что реально могло бы разбить стекло, не было. Тарелка на столе пластиковая, а диван поднять мне не под силу (но я все равно попыталась).
И как я раньше не догадалась? Плохие туфли – все равно годное оружие. Подхватив одну туфлю (вторую оставила про запас, на случай самообороны), я начала молотить ею по стеклу. После третьего удара появилась трещина, небольшая, но обнадеживающая, я едва не заголосила от необъяснимой радости. И, едва занесла руку для очередного удара, меня остановил мужской голос, до сего момента незнакомый:
– Сентябрина, вам лучше остановиться.
Я обернулась и увидела перед собой типичного представителя «костюмов»: на вид лет сорока, но на деле наверняка больше, подтянутый, на вид довольно приятный. Высокий, но если я встану на каблуки, мы сравняемся. Явно уверен в себе, абсолютно спокоен, такого из себя не выведешь острым оскорблением, это вам не Змей Борис. Черный костюм, белая рубашка, черный галстук. Либо тип слишком склонен к официозу, либо сегодня кого-то хоронить собрался.
– Александр Ильич, я же не ошиблась?
Просто предположение, но я угадала.
Мужчина улыбнулся мне в ответ, вполне искренне:
– Нет, вы не ошибаетесь.
– Что ж… может, хотя бы вы объясните, что хотите от меня? А то я могу подумать, что вы негостеприимны. Надоело чувствовать себя, словно на витрине.
– А знаете, забавное сравнение.
Что ж, стало быть, с зеркалом я угадала.
– И точное, надо полагать.
– Я пришел сказать, что вам пора. За вас выложили немалую сумму, знаете ли, – он посторонился, жестом предлагая мне покинуть помещение. Что ж, мне все равно надоело здесь сидеть, это невыносимо. Я надела туфли и покинула помещение без лишних выкрутасов.
– Это же не похищение с целью выкупа, правда? – нахмурилась я.
– Вряд ли, – усмехнулся мужчина.
Еще бы, похить он меня и предложи отцу выкупить, был бы уже мертв.
Мы двигались по уже знакомому коридору, правда, на этот раз в другую сторону. Александр Ильич Токарев шел, засунув руки в карманы брюк, вид имел абсолютно расслабленный и безопасный. Я подумывала воспользоваться этим, но идею быстро забраковала: не думаю, что он дурак, чтобы позволить мне это. Разыграть перед ним сцену тоже не выйдет: такие типы не покупаются на всякую ерунду. В общем, в который раз я ждала развития событий, чувствуя себя сторонним наблюдателем. Жаль, что я не проходила курсы молодого бойца. В кино девицы так ловко машут ногами и руками, что поневоле начнешь им завидовать. К примеру, в данный момент уровень моей зависти зашкаливал…
Коридор сделал резкий поворот, далее – три ступени вниз и двойные двери. Меня милостиво пропустили вперед. Оказалось, шли мы на парковку, почти полностью забитую машинами. На всякий случай я запомнила пару номеров, что успела разглядеть. Больше увидеть мне не удалось: мы едва ли не вплотную подошли к жуткого вида черному Кадиллаку, смахивающему на гробовозку. Эту тачку я бы где угодно узнала, и немудрено: кому еще может прийти в голову купить себе чудовище таких размеров? Наверное, только тому, кто содержит у себя дома сколопендру.
