– А я уже заждался, – услышала я голос этого «гения», не удержалась и поморщилась: такой поворот событий мне не нравился. Благодаря провалу в двое суток наша памятная «встреча» произшла для меня не далее как вчера, хотя уверена, два дня вряд ли бы что изменили.
– Прошло всего пять минут, – спокойно заметил Токарев, оборачиваясь.
Пришлось мне тоже обернуться. И, едва я встретилась взглядом с Вишневским и открыла рот, чтобы сказать… что-нибудь, в тот момент даже не решила что, Андрей довольно грубо перебил меня:
– Прошу, заткните ей рот чем-нибудь. Когда она начинает разговаривать, клянусь, хочется разбить ее голову о стену… – обращался он к двум парням, стоящим позади него.
Парни переглянулись и уставились на Токарева, ясно, кому они здесь подчиняются.
– Делайте что велят, – кивнул тот с безразличным видом.
– И засуньте ее в багажник, – злобно улыбаясь, заявил Вишневский, начисто забыв, что у его гробовозки багажник что третий ряд и нахождение там не принесет заложнику сильных неудобств.
Бугаи долго не думали (знаю, звучит неправдоподобно, но все же), подхватили меня под руки и потянули к машине, сделав, как велено – запихнули в багажник. Один из парней попытался пойти дальше и затолкать мне в рот кусок ткани, но ловко вывернулась и рявкнула:
– А ну руки убрал, сволочь!
– Да тише ты, кошка дикая!
– А ты, – это я уже к Вишневскому обращалась, – ты перегнул палку, Андрей.
Вишневский сделал парням знак, те отбросили кусок ткани и достали наручники. Пристегнуть меня с первой попытки не получилось, я сопротивлялась как могла. Пнула одного из бугаев в коленную чашечку, во второго плюнула. Второй разозлился куда больше, вывернул руку, защелкнул-таки браслеты на руках и прицепил к какой-то железяке в багажнике. Затем парни общими усилиями заклеили мне рот, нацепив скотч еще и на волосы. Посмотрели на проделанную работу с довольными рылами и захлопнули тачку.
Придурки! Я быстро сняла наручники с крюка и перелезла на заднее сидение. Ситуация мне категорически не нравилась. Все дело в Вишневском: мы далеко от родного города, черт пойми где и у кого и, учитывая нашу последнюю встречу… уверенности в Андрее у меня тоже не было, скажем так. Что у него на уме, знает только он сам, да и то не всегда. У Вишневского есть деньги, он отправлял мне алмазы, а значит, действует он не ради прибыли, как тот же Токарев. И это делало Андрея намного опаснее остальных придурков.
Ждать Вишневского пришлось еще не меньше получаса. Наручники снять не удалось: никаких острых и мелких предметов в досягаемой близости. Вытянув шею, я смогла убедиться, что Вишневский все еще расточает улыбки Токареву, записанному мной в опасные типы. Теперь к ним присоединился пузатый коротышка с длинными волосами, зачесанными назад. Лысину что ли прикрывает? Хотя с коротышкой я поторопилась: его рост скорее топтался у отметки «средний», просто на фоне рослого Вишневского и палкоподобного Александра Ильича, плешивый казался мелким. Наконец, мужчины пожали друг другу руки и разошлись.
Через минуту хлопнула дверь со стороны водителя, Андрей устроился за рулем.
Мое перемещение из багажника его не удивило:
– Сразу предупреждаю: не дерись, а то будешь продолжать путешествие в отключке, поняла, родная? – он обернулся с широкой улыбкой на лице. Нельзя ему улыбаться, шрамы окончательно превратили Андрея в злодея.
В ответ я промолчала.
– Тебе придется кивнуть, читать мысли я пока не научился.
Кивать я тоже не стала, просто отвернулась, раздумывая, как бы половчее накинуть наручники ему на шею. Кивни я, он бы сразу заподозрил подвох, а так – возможны варианты. Посверлив меня взглядом, Вишневский отвернулся и схватился за руль. Как мне показалась – с намеком на недовольство.
Нажав на газ, он посигналил дружкам на прощание и вырулил с парковки. Дважды свернув, мы выбрались на прямую дорогу – это все, что я могла сказать. За коном ночь и видны лишь деревья, щедро припорошенные снегом. Вишневский включил радиостанцию, не очень громко, но все равно мне на руку. Стараясь сильно не шуметь, я начала медленно поднимать руки с наручниками.
– Что бы ты там ни задумала, подожди, пока остановимся. Не хватало еще в аварию с тобой попасть, – опередил меня Вишневский, в голосе чувствовались доброжелательные нотки, что насторожило. Ну и чутье у него… или глаз на затылке.
Со вздохом я опустила руки:
– Ну да, авария была бы не кстати: ремонт гробовозки полностью тебя разорит.
– Я знал, что тебе понравится малышка. Пока единственная во всем городе, кстати.
– Счастье какое! Оказывается, не так много у нас богатых дураков, слава тебе господи. Кстати, как называется та штука, когда мужики пытаются замаскировать свое микро-достоинство большими покупками? Гиперкомпенсация?
