– Выпейте. И лучше вам побыстрее начать соображать. Ваша дочь пока жива, но вряд ли нам будет везти так долго, я слышала, что похищение может быть местью лично вам. Улавливаете?
Прокурор тяжело выдохнул, спокойствие давалось ему с большим трудом. Или опыт помогал держать себя в руках, а не схватить меня за шиворот и вытрясти все, что знаю. В любом случае, его адекватность мне на руку, быстро договоримся.
– Кто ты такая?
– Ах да, простите мне мои плохие манеры, – я протянула руку: – Симбирина Сентябрина Евгеньевна, можно просто Сентябрина, но тогда и вы будете просто Виктором.
– Твой отец…
– Довольно далеко отсюда, – перебила я, ничуть не удивленная чужой информированностью, все же мы соседи. – И вообще, не будем сюда впутывать папу. Это часть сделки, что я хочу с вами заключить.
– Сделки? – усмехнулся Нестеренко, залпом осушив стакан. Он такого зрелища даже я поморщилась, зря Ромка утверждал, что крепкие спиртные напитки для меня как вода.
– Сентябрина Симбирина… ты уж не обижайся, но чем мне может помочь девица вроде тебя? Ты время мое тратишь, Симбирина. Сомневаюсь, что ты можешь сделать больше, чем я.
– Справедливо, – согласилась я. – Но у меня есть несомненное преимущество: я знаю, где искать. Точнее, догадываюсь. А еще я знаю, что вашу дочь живой не вернут, несмотря на все заверения. Что бы вы ни сделали, Вику убьют, сто процентов, они так и поступают. Но мы можем попытаться спасти ее, спасти вашу дочь.
– Знаешь, а ведь я не уверен, что ты та, за кого себя выдаешь. Тебя могли послать «они», как ты выразилась, – обыденно заметил Нестеренко, хотя по виду сам в это не верил. Но боялся, за дочь боялся. И верил в сказанное мной, ведь понимал, что оставлять Вику в живых опасно.
– Могли, но не посылали. Проверить меня – дело тридцати секунд, зайдите на сайт отцовской компании, откройте фотографии с одной из презентаций. Я буду там, можете не сомневаться.
– Допустим. Что ты хочешь от меня, Сентябрина Симбирина?
– Хочу знать, что от вас требуют похитители, это может быть важно. Время идет на минуты, Вику надо найти, нельзя верить, что ее вернут. Я и мои люди помогут, даю слово.
Мои слова Виктора явно не убедили, да и с чего бы?
Но у меня был и козырь:
– Давайте так: я расскажу вам интересную историю о том, как некто похищает девушек и что с ними в итоге происходит, а вы расскажете мне, что хотят от вас похитители. Выгодный обмен, не так ли?
– Говори, – коротко приказал мужчина.
– Вы случайно не курите? Мне бы хотелось…
– Нет.
– Жаль, – пригорюнилась я и взялась за обещанную историю своих злоключений.
Конечно, рассказ я сократила до минимума. Не упомянула о своем участии во всем этом, про Вишневского тоже забыла. С моих слов было все примерно так: жил-был дядя, да заскучал. Или денег ему не хватало, что не особо важно. Вот Токарев и придумал, как заработать. Много лет осторожничал, но со временем развернулся по-настоящему. Вчера, к примеру, и вовсе рискнул: похитить двух девушек, которых будут искать, отвез в некий дом и устроил аукцион. Главное условие покупки – смерть товара.
– Понимаю, звучит как бред, – признала я в конце. – Но это правда. За всем стоит человек по фамилии Токарев. Токарев Александр Ильич.
– Не стоит повторять его фамилию столько раз, я запомнил. И знаю его, потому в твой рассказ поверить еще тяжелее. Во-первых, Александр приличный мужчина, во-вторых – довольно обеспеченный, и я не понимаю…
– Достаточно, – остановила я Нестеренко. – Просто хватит. Уговорили, я рассказала вам не всю правду: дело в том, что ночью я была там, в том доме, но мне удалось… уйти без потерь. Я видела Токарева собственными глазами. И видела еще одну девушку, Ольгу Верховцеву.
– Олю? – поднял брови Виктор.
– Полагаю, вы знаете, кто это такая.
– Я знал ее отца. Семья Оли погибла год назад.
– Перед убийством ее подруги? – нахмурилась я: Рыжую стало нестерпимо жаль.
– Да, примерно за месяц. Ужасная авария, весь город стоял на ушах… погоди, Сентябрина. Ты сказала, что была там? И видела Токарева… – в голосе Виктора слышалось недоверие, и его суть легко проглядывалась: я сказала, что Токарев не отпускает жертв без гарантии убийства. А раз я была в том доме и все видела, стало быть, я не жертва? Может, я одна из них?
– Я не одна из них, – быстро заверила я Нестеренко. – Токарев уверен, что я труп, он отдавал меня с таким же условием.
– Но вас не убили?
– Нет.
– Можно поинтересоваться, почему?
– Нельзя, – отрезала я, памятуя что передо мной не обычный смертный. Укажи я на Вишневского, парню может не поздоровиться, а у нас с Андреем своя история, нечего впутывать в нее посторонних прокуроров.
– Это правда не важно, Виктор Борисович. Тем более… я свою часть уговора выполнила, теперь ваша очередь. Расскажите, чего от вас хотят. Расскажите, чтобы я смогла использовать это, чтобы помочь вам. И вашей дочери.
Нестеренко долго молчал, раздумывал. Я – богатая девочка из чужого города, он меня не знал и знать не хотел. И подвергать опасности жизнь дочери он тоже не хотел. Но я надеялась, что моя история убедит его открыться в ответ.
