Я пробежалась взглядом по книжным корешкам – ни одного детектива! И уже хотела поискать какой-нибудь трактат о любви, как заметила в углу собрание сочинений Конан Дойля на русском языке. Уже неплохо. Я взяла том с рассказами о Шерлоке Холмсе, а Сергей Ильич выбрал «Собаку Баскервилей», он определенно искал сходство Барри с литературным персонажем одноименной повести.
Гостиную с телевизором мы в тот вечер так и не нашли.
– По пещерам? Будем прощаться? – предложила я.
– Как хотите. Книги у нас есть. Будем культурно проводить досуг. Если честно, я уже не против того, чтобы лечь в кровать. Подержу книжечку в руках для порядка и засну. Идемте, я вас провожу, коридоры здесь такие темные, что угодно привидеться может. А как вам эти клыкастые морды? Когда я разыскивал вашу комнату, остановился напротив головы волка, ну, и не удержался, попробовал зубы этого волчары на ощупь. Не поверите, мне показалось, что зверь мне подмигнул и сжал клыками мои пальцы. А когда я вытащил руку, на указательном пальце осталась царапина. Вот, убедитесь сами. – Доктор протянул мне поцарапанный мизинец.
– Наверное, вы резко выдернули руку и поранились о клык. К слову сказать, на меня эти головы тоже нагоняют первобытный страх, у себя в доме я бы не стала украшать стены этими чудовищами.
Мы поднялись на второй этаж, прошли лабиринт темного коридора и оказались перед дверью в мою комнату.
– Вы, Сергей Ильич, тоже так плутаете, когда идете к себе?
– Нет, мне повезло больше. Поднимаетесь на третий этаж, первая комната справа – моя. До свидания, Эмма Львовна. Желаю хороших сновидений. Можете выпить таблеточку снотворного, чтобы скорее заснуть.
– Спасибо, доктор, вы в своем репертуаре, но я и так валюсь с ног, засну без таблеток.
Мы простились, я закрыла за собой дверь на замок.
Взглянув на мрачный интерьер своих апартаментов, я подумала, что одна таблеточка снотворного все-таки не помешает. Комната освещалась только двумя слабенькими лампами, при тусклом свете стены казались почти черными. Сквозь незадернутые шторы в комнату заглядывала полная луна. Со стороны леса доносились крики совы. Во дворе подвывал на луну Барри. Мне стало жутко. Я подошла к балконной двери и плотно ее прикрыла, затем задернула шторы и села на кровать.
«Не ту книжку я выбрала! Надо было взять что-нибудь из жизнеутверждающей советской поэзии. А я что взяла? Одну только «Пеструю ленту» начнешь читать, с ума сойти можно», – подумала я, рассматривая знакомое издание, у меня в детстве было такое же собрание сочинений Конан Дойля, зачитанное до дыр.
В коридоре послышался скрип половиц. Чьи-то шаги приближались к моей комнате. Наверное, доктор забыл мне о чем-то сказать. Нет, он топает, как солдат по плацу, а это легкие, крадущиеся шаги. От страха у меня начали неметь руки, ладони вспотели, а ноги намертво прилипли к полу.
Только приведения мне не хватало! Господи, спаси и сохрани! Я начала крестить себя слева направо и наоборот. Я – православная, а в Польше живут католики. Поди знай, какую веру исповедовал призрак при жизни.
А вдруг это Никита? А я колочусь сверх меры? Приведение какое-то придумала, начиталась в детстве всякого бреда, да еще книжек дурацких понабирала. Никита, точно Никита, он так тихо ходит.
Между тем шаги все приближались, и с их приближением я чувствовала себя все неуверенней. На секунду стало тихо, как будто с обратной стороны двери кто-то прислушивался, чем я здесь занимаюсь.
И вот в звонкой тишине раздался стук.
– Кто там? – дребезжащим от страха голосом спросила я.
– Кто там? – повторила я свой вопрос.
– Открой, свои, – мне ответила женщина на русском языке без какого-либо акцента.
Голос определенно был знакомым, но мозги, парализованные страхом, напрочь отказывались соображать, я стояла как истукан, не решаясь открыть.
– Открой, не бойся. Я все объясню.
Голос был молодым и не внушал опасений. Приведения, по моему разумению, так не должны разговаривать. Любопытство преодолело страх, и я все-таки отважилась открыть и посмотреть, кто за дверью.
На пороге в полумраке стояла женщина. Первое, что мне бросилось в глаза, – волосы. Они были малинового цвета, такие же, какие были у меня еще вчера. И стрижка незнакомки напоминала мои короткие клочки. Такое впечатление, что женщина – мое вчерашнее отражение в зеркале, мы были похожи, как близнецы.
– Кто вы? – спросила я, не в состоянии гадать.
– Марина, ты меня не узнала? – вопросом на вопрос ответила незнакомка.
У меня больно закололо в сердце. «Эмма, Марина», – я несколько раз произнесла про себя эти имена.
Марина! Это же мое родное имя! Как я могла его забыть? Как я могла ошибиться?
Это я! Боже, какая я идиотка! Разве может с человеком произойти этакая чушь, как переселение душ? Конечно же, это обман! Меня разыграли, обвели вокруг пальца! Так нелепо пошутили! А я бог весть что вообразила. Вот дуреха!
