Я перелезла через перила балкона и схватилась за переплетение виноградных лоз. Конечно, я боялась упасть, но за забором меня ждала Алина, и другого пути выбраться отсюда живой и невредимой не было. Изрядно исцарапав руки и содрав кожу с ладоней, я скатилась вниз. К калитке я неслась, не оглядываясь и цепляясь одеждой за колючки шиповника. Моя блуза в мгновение ока превратилась в лохмотья, зрелище я представляла, очевидно, довольно жалкое.
«Что за невезение! Придется позаимствовать у Алины кое-что из одежды, не сверкать же дырками!» – как истинная женщина я думала в эти минуты о своем внешнем виде.
Перелезть через калитку казалось значительно проще, чем спуститься по виноградным лозам, я задрала ногу и поставила ее на железную скобу. Второй ногой хотела оттолкнуться, но не тут то было. На моей щиколотке что-то щелкнуло, и она оказалась зажатой в тисках, они отчего-то были теплыми и мокрыми. В тот же момент я услышала за спиной тихое поскуливание.
– Барри, мальчик, это ты? – Пес завилял хвостом, но челюсти не разжал.
Я висела на калитке, как спелый плод на ветке, пес не давал мне ни перелезть, ни поставить ногу обратно на землю.
– Алина! – шепотом завопила я. – Алина!
– Я здесь. Где ты?
– Я за калиткой.
– Так перелазь.
– Не могу, Барри не пускает.
– Кто такой Барри?
– Барри – это ротвейлер. У тебя есть что-нибудь дать ему пожевать?
– Две конфеты в кармане. Подойдет?
– Подойдет. Бросай через забор, только обвертку сними. Он пес хороший, добрый, за карамельку родину продаст.
Я услышала, как в траву шмякнулась конфета, в ту же секунду Барри разжал челюсти. Я крикнула ему: «Прощай, мальчик!» – и перемахнула через забор прямо в объятия Алины.
Ее до слез растрогал мой внешний вид, она всхлипнула, прижала меня к груди и дрожащим голосом спросила:
– Марина, тебя пытали?
– О нет, в физическом плане со мною все в порядке, если не принимать всерьез несколько царапин и шишек. – Я гордо продемонстрировала синяки и ссадины. – А вот что касается душевных страданий, то здесь я натерпелась всего сполна. Не поверишь, за эту неделю я стала совершенно другим человеком, моя нервная система истощена до предела, она как оголенный провод. Так что ты со мной понежней да поласковей.
Алина в очередной раз утерла слезу и потянулась, чтобы погладить меня по голове. Заметив выбивающийся из-под косынки зеленый клок волос, она одернула руку.
– Что это? У тебя голова в зеленке?! Сильное повреждение? Череп хоть цел? Ой, как же тебя угораздило? – запричитала подруга.
Я сдернула косынку с головы и предстала перед Алиной во всей красе.
– Нет, ты не так поняла. С головой все в порядке. Я просто перекрасила волосы. Как тебе, нравится?
– В такой цвет? По-моему, ты заблуждаешься относительно своей головы.
В здоровую голову такое вряд ли придет. Но в чем-то ты права, перемены налицо. Твоей прическе сейчас позавидует любая продвинутая девчонка-тинейджер. Такого авангарда я от тебя просто не ожидала. Как ты до такого докатилась? Когда мы с тобой прощались, выглядела ты как вполне приличная женщина. А теперь… И вообще, что с тобой произошло? – Алина требовала немедленного ответа.
– Давай отойдем от дома подальше, а по дороге я тебе все расскажу. Кстати, где твоя машина? – спросила я, выталкивая Алину на тропинку, которая уводила в глубь леса.
То, что меня кинутся искать, я не сомневалась. И случится это довольно скоро – после обеда Марта принесет мне поесть, и тут начнется сыр-бор. Значит, времени у нас в обрез, нужно срочно уносить отсюда ноги.
– Машину я оставила на стоянке около придорожной кафешки, в сорока минутах ходьбы. Не заеду же я на своем «Опеле» в эти дебри? И на дороге ее не брошу.
– Ты поступила правильно. Во всяком случае, на стоянке пустая машина ни у кого не вызовет подозрений. А если бы она стояла посреди дороги, обязательно возникли бы вопросы: «Кто, зачем?» Веди к машине.
По кромке леса мы стали выбираться к «Опелю». По пути я начала рассказывать о своих злоключения. Алина то и дело охала, вздыхала и восторженно смотрела на меня.
– Ну надо же! Какие страсти! Слушай, а что, этот Никита не пытался затащить тебя в постель? Дом, бассейн, коллекция картин, все эти атрибуты роскоши делают мужчину чертовски привлекательным, – как бы между прочим поинтересовалась Алина, когда я дошла до этой части своего повествования.
– О какой привлекательности ты говоришь?! – возмутилась я. – Ты бы его видела! Лысый, маленький и толстый, его жуткую морду никаким бассейном не скрасишь. Ты поняла, о чем я говорю? И потом, я интуитивно чувствовала – он мне посторонний человек, чужой. Может, он и имел на меня какие-то виды, но я все его притязания отвергла в первый же вечер. Так что перед Олегом я чиста как младенец.
– Ты забаррикадировалась в комнате? Или в лоб спросила: «Мужчина, а мы прежде встречались? Я вас не помню! Я не могу лечь в постель, не познакомившись, хотя многие и утверждают, что постель не повод для знакомства», – ехидничала Алина.
– Нет, я так не сказала, все-таки он представился моим мужем, был заботлив и нежен.
