— Приятель старый, давно они не виделись, потому что Славка-то как был нищим фотографом, так им и остался, только пить стал больше, а Левка этот раньше был архитектором и сейчас тоже им остался, строит дома для новых русских, и очень даже неплохо живет. Левка обрадовался, взял еще коньяка хорошего, и они загудели. А дальше Славка помнит все как в тумане, потому что сильно поддатый был. Помнит, что пришла вдруг в «Собаку» большая компания, и Левка узнал знакомых. Подсели к ним, потом в какой-то другой кабак перебазировались.
Кто такие эти люди были и сколько народу — Славка не помнит. Помнит только, что на машине куда-то ехали, а потом — дом большой, камин горит, и там тоже все пили. Проснулся он — и не понял, где находится. Там видно все перепились, да еще и травки накурились, и Славка заснул в укромном уголке, его и не заметили. Всех утром по домам развезли, а он остался. А его трясет с бодуна, и в туалет хочется. В доме же — пусто, чисто, как будто и не было ночной гулянки. Славка струхнул, а главное — ничего не помнит. И дом видно что богатый. Думает Славка — ну как скажут, что вор залез? И потихоньку слинял во двор, не через парадную дверь, а которая сзади была.
— Интересные вещи рассказываешь, — усмехнулся Маркиз.
— Ты же сам просил — с подробностями, — обиделась Лариса.
— А как тебе удалось всю эту историю из него вытащить? — заинтересовалась Лола.
— Бутылку коньяку у меня выжрал! — пожаловалась Лариса. — За свой счет его поила… Ну, вы будете слушать или нет?
— Давай продолжай!
— Значит, гуляет Славка по саду, ищет, где бы пописать. А у богатых, сами знаете, вместо сада — один газон, все кругом просматривается. Только в углу какие-то кустики, а за ними домик — сторожка, что ли. Вблизи оказалось, что домик вполне приличный — кирпичный, комнаты на три. Пристроился Славка в кустиках, а после смотрит — дверь в дом приоткрыта. Он зашел тихонько, в комнату заглянул, а там — девица голая на кровати сидит, журнал читает. Ну, у Славки фотоаппарат всегда с собой, щелкнул он девицу, она и не заметила.
А Славка решил потихоньку оттуда ноги делать, потому что очень ему модель понравилась, а вдруг она не согласилась бы?
Фотоаппарат, может, и не отберут, а пленку точно засветят! Он вышел на дорожку, а тут охранник идет. Кто да что, еле отбился Славка, поверили они, что вчера его по пьянке привезли. Вышвырнули его за ворота и велели дорогу в тот дом забыть. Он прошел по дороге километра три и вышел к Осиновой Роще.
Там сел на автобус и в город приехал.
Снимок получился отличный, он и решил его на выставку предложить.
— Так, — протянул Маркиз, — значит, недалеко от Осиновой Рощи.., этого мало. Дом он хоть запомнил?
— Говорит, большой дом из красного кирпича. Эти новые русские вечно норовят выпендриться, так и тут — круглая зубчатая башня, как в средневековом замке, с бойницами, только лучников не хватает, а наверху, на крыше — флюгер в виде лебедя.
— Ну, — разочарованно протянула Лола, — это у каждого третьего нового русского встречается…
— Ты молодец, — Маркиз одобрительно глядел на Ларису, — допрос провела грамотно, много чего из него выколотила… А что дальше было?
— Дальше, — вздохнула Лариса, — дальше самое неприятное и начинается… Договорились мы со Славкой так: он позвонит Леве Мкртчяну и попробует выяснить, чей это дом, кто его хозяин. Я ему сказала, что девица на снимке мне вроде знакомая, но боюсь ошибиться, так чтобы он не трепался зря. И обещала за это бутылку хорошего коньяку подарить. Ушел он — и пропал.
День нету, два нету.., это чтобы Славка Расторгуев за просто так бутылкой пожертвовал? Стала я сама ему звонить — не отвечает телефон. Как-то нехорошо у меня на душе, но пока держусь. А тут иду с работы вечером, не так и поздно — одиннадцатый час всего. У нас в соседнем доме ремонт. Иду это я, и вдруг падает мне на голову здоровенная бадья с раствором. Как увернулась — до сих пор не понимаю. И главное — рабочих-то ведь никого на стройке нету, рабочий день давно кончился!
— Ну, оставили бадью, она и свалилась случайно… — неуверенно проговорила Лола.
— Ага, тогда бы раствор засох, — возразила Лариса, — а он был совсем свежий…
— Наблюдательная ты женщина, — похвалил Маркиз, — глаз острый.
Лоле отчего-то стало обидно.
— Позвонила я на работу, сказалась больной и предупредила, что увольняюсь.
Бухгалтер говорит — приходи за расчетом через три дня. Эти три дня я дома сидела, боялась даже на улицу выходить. А когда позвонила на работу, они мне и сообщают, что барменшу, которую на мое место взяли, убили прямо на улице! Тут уж я не стала расчета дожидаться, подхватила чемодан да к тете Зине спасаться.
— Повезло тебе, — медленно проговорил Маркиз, — фотографа-то и вправду убили. И барменшу эту, Люду… Она на тебя похожа была, издалека спутать можно.
— Ox! — Лариса прижала руку ко рту.
— Ты не бойся, — продолжал Маркиз мягко, — раз уж они за полтора месяца до тебя не добрались, значит, не доберутся. Никто про тебя ничего не знает, если Антона будут спрашивать — он понятия не имеет, где тетка живет.
— А вы?
