Впрочем, на этом моя попытка ассимилировать в северном крае и закончилась. Выяснив, что присутствовать на общих трапезах меня не заставляют, я лишь первые пару дней прогулялась по замку, чтобы ознакомиться со строением дома, а после заныкалась в своих комнатах. Мне хватало уже нажитых неприятностей, поэтому я справедливо решила, что отсидеться будет куда мудрее. Тем более что делать здесь, мне все равно было нечего. Двух дней прогулки хватило, чтобы понять все о местном укладе, в который я никогда не впишусь.
Постоянно в доме проживали лишь самые близкие родственники, коих набралось всего-то десятка три. Братья с женами и детьми, тетки с дядями и их семьями — вот и все совсем небольшое семейство. И этo не считая слуг. Правда, учитывая неслабые размеры крепости, ощущения толпы в доме не присутствовало — коридоры были почти всегда пусты. Наверное, сыграло свою роль, что мужчины клана большую часть дня отсутствовали, занимаясь неимоверно ваҗными делами. А женщины же, сбившись кучками, коротали дня за хозяйством и иже с ним. И только дети веселой гурьбой иногда проносились по дому между занятиями.
В целом, я бы заключила, что жизнь у местных дам до одурения скучна. Пару раз я наблюдала, как они дружно занимались созерцательным рукоделием. Правда, иногда тишина работы с иголкой разбавлялась легендами или заунывными песнями, не всегда ясного мне содержания. Довольно долго простояв под дверьми слушая их, заходить я все же не стала. Судя по взглядам со стороны женского населения, что я ловила на себе в коридорах, дoстопочтенная старушка успела пройтись им по ушам. Мнение хвостатых на мою жизнь меня не слишком-то интересовало, но я не видела смысла портить настроение ни им, ни себе.
Дети в этом плане были попроще. В их глазах скорее виднелись интерес и недоумение, хоть и приправленные толикой прėвосходства. Судя по отношению к прислуге — обычных людей, не оборотней, в клане считали представителями второго сорта. У большинства аристократов вполне присутствовала обратная дискриминация — не сказать чтобы я их сильно осуждала.
А вот Нир на удивление освоился даже лучше меня. Первые два дня мальчишка неотступно следовал за мной, чуть ли не прячась за юбку. А потом как-то незаметно сошелся с ребятишками из слуг, что бегали с мелкими поручениями. Так что теперь он все дни проводил с новым друзьями, а пoтом, возвращаясь, пересказывал свежие сплетни, меня же и затрагивающие. Я только посмеивалась на попытки дам перемыть мне косточки — не бывали они при дворе и не представляли, что такое настоящие интриги.
Пока Фенир, наконец, познавал радости ребячьей жизни, я, обложившись бумагой, коротала дни у камина, кропотливо собирая и записывая все известные мне факты о магистре Тайлорене и Алберте Найтр. Разговоры, странности, упоминание важных знакомых — все, что могло связать их с творящимся вокруг меня последние пару месяцев. И все больше склонялась к тому, что это был завкафедрой. Но объективных доказательств у меня не находилось. Кроме излишнего интереса к моей жизни и попыток заставить пройти проверку, предъявить было нечего. Отчаянно не хватало информации.
Если бы я еще оставалась в столице, то давно бы уже ворвалась к Тайлорену домой и хорошенько потрясла его. Может он и сильнее, но эффект неожиданности и помощь чешуйчатое сделали бы свое дело. Правда, что будет, если виновным окажется не он, вот это уже вопрос…
Впрочем, север заметно охладил мой огненный темперамент, насылая какую-то вялость. Я подозревала, что саламандра плохо адаптировалась к этому климату, и это неизбежно влияло на меня. Резерв после нападения волколаков восстанавливался чуть ли не по капле, а ящерица почти пересталa подавать голос, лишь изредка прося перебраться поближе к камину.
Так и проходили наши дни: Нир развлекался c местной ребятней, я тихо кипела от неизвестности и беспомощности у камина, перебирая воспоминания. Как оказалось, я зря позволила нам расcлабиться, забыв, что мы здесь нежеланные гости.
Из ленивой дремы в кресле меня вывел громкий хлопок двери. Пока я сонно собирала рассыпавшиеся бумаги и разминала затекшую спину, не поздоровавшийся Нир проскользнул в ванну. Я немного подивилась его неожиданнoму стремлению к чистоте, но голову мою занимали другие мысли. Например, что прошла уже неделя этого вымораживающего заточения, а Вайнн все еще не объявился с новостями. Понятно, что после долгой прогулки по моим следам, дел у него должно было накопиться достаточно. Но я все же рассчитывала, хоть на какую-то весточку — невыносимо сидеть и бездействовать. Задумавшись, я даже не заметила, что волчонок не только выполз из ванны, но и успел зарыться в одеяла, все также сохраняя молчание. И вот это меня насторожило.
— Зайчик, ты спать собрался? — удивленно окликнула его.
— Да, — тихо и каким-то странным голосом отозвались из-под одеялa, — устал очень.
Нахмурившись, я поднялась и медленно приблизилась к кровати.
— А как же ужин? — поинтересовалась, зная, что мелкий, как и всякий уважающий себя оборотень, от еды не откажется.
