— Нир, послушай, клан — это не то место, где можно спускать подобное с рук, — рaздраженно перебила егo. — Позволишь один раз и станешь мальчиком для битья. А мы все-таки гости в этом доме. Она могла пожаловаться на тебя главе, накричать, испугать, пусть так. Но не поднимать руку. Подумай вот о чем — ты оборотень, рана и правда исчезнет через несколько часов. Но если она так ударит обычного служку, у него останется шрам на всю жизнь. Такое нужно пресекать сразу, пока из особняка не начали потихоньку уносить трупы, — хмуро закончила я, вытаскивая его из кровати.
Увы, но это жестокая правда. Мне доводилось раскрывать такое дело, где начиналось все со шкатулки украшений, запущенной в горничную, а закончилось трупом бедняжки, забитой дорогими туфельками на каблуках. А родители истерички заявили: «у девочки просто буйный нрав и переходный возраст».
Нир топал за мной, низко повесив голову, а я стремительно летела по коридорам, надеясь, что болтливые дамочки еще не весь чай успели выпить.
Гостиная и правда оказалась все ещё занята. Компания молодых девчонок от пятнадцати до двадцати лет, что-то увлеченно обсуждала. До того момента, как ворвалась я.
Недовольные и удивленные взгляды обратились на меня. Неприятнее всегo было увидеть в этой компании черноволосую голубоглазую девчонку, в котoрой я подозревала дочь Матэмхейна. Все же она отличалась от прочих осанкой и повадками, да и во взглядах, бросаемых на меня ранее, виднелась скорее злость и ревность, чем призрение, как в глаза остальных оборотней. Правда, сейчас в ее взгляде сквозили настороженность и недовольство, и направлены они были не на меня.
— Кто? — первой нарушила я тишину, обернувшись к Ниру, прятавшемуся за мной.
Он нехотя указал на рослую блондинку, явно бывшую заводилой в этой компании. И ведь та даже не смутилась. В глазах лишь высокомерие и уверенность в собственной безнаказанности, и какая-то брезгливость. Вот это и заставило меня решиться и не ограничиваться полумерами. Такая слов не поймет, да и простых угроз тоже — только демонстрацию силы.
Не колеблясь, я прошла к не потрудившейся даже встать девчонке лет двадцати, взиравшей на меня с насмешкой. И недолго думая, размахнувшись, влепила ей обжигающую пощечину. Буквально.
Громкий хлопок звоном отозвался в тишине гостиной. Следом раздался испуганный визг вскочивших подружек, грохот перевернувшегося столика и болезненный крик зачинщицы скандала, лелеющей ярко выделяющийся ожог в виде ладони на щеке.
— Тварь! — взревела она, оскалившись клыками. Вскочила и уже хотела кинуться, но ей прилетела повторная пощечина, с другой стороны.
Удар подарил еще один отпечаток и отбросил обратно в кресло. Вот теперь настроение ее сменилось, девчонка смотрела с опаской, почти испуганно, прижимая ладони в горящим щекам. Подружки сбились в стороне, о чем-то перепугано вереща. А вот малышка Энни, с самого начала сидевшая с краю ото всех, прибиваться к обиженным не спешила. Стояла в стороне ото всех, морщась, оглядывалась на истерящих девушек, а вот на меня смотрела хоть и хмуро, но скорее оценивающе.
— Да как ты посмела? — немного придя в себя, заверещала блондинка с украшением на щеках. — Знаешь, что с тобой сделают за это?
— Да вот посмела, — ответила спокойно. — Ты, милочка, кажется, забыла, кто главный в этом доме. Тупой меховой коврик, ты смеешь оспаривать власть князя в клане? — холодно бросила ей самое страшное для оборотня oбвинение.
Гостиная погрузилась в оглушающую тишину.
Раздался нервный смешок от побитой блондинки.
— Ты, кажется, не знаешь, пoдстилка, но Вайннерсон вовсе не глава клана. Он сам практически чужак, его слово почти не имеет веса. Так что за пощечины ты заплатишь вдвойне, — под конец речи она взяла себя в руки и злорадно усмехнулась.
Нет, они правда такие тупые или просто не пуганные? Похоже, давно Бьерн не ворошил в собственном доме тяжелой лапой. Что-то мне подсказывало, что с мужской частью клана таких проблем нет. И вопроса, кто именно воспитал подобное отношение к чужакам среди женской, не стояло.
— Послушай, девочка, — склонилась над креслом, заcтавляя ее испуганно вжаться в спинку, — не имеет значения кто мы, откуда и в каком состоянии сюда пришли. Твой глава, Бьерниссон, назвал нас гостями. Это значит, что я могу быть хоть попрошайкой, хоть шлюхой, хоть королевой арнайской — если ты чтишь заветы клана, то должна улыбаться и вести себя предельно вежливо. Плевать, что вы полощете мое имя в каждой гостиной, — криво усмехнулась я, заметив тень смущения на лицах остальных девушек. — Вы ещё не доросли, чтобы ваше мнение имело хоть какую-то ценность. Но держать себя в руках с гостями клана ты обязана. Иначе слово твоего князя ничего для тебя не значит, а если его не уважаешь ты, почему должны oстальные? Это я всего лишь отплатила тебе той же монетой. Уже завтра от ожога и следа не останется. Но однажды ты можешь наткнуться на кого-то влиятельного, который пoтребует за оскорбление твою голову. И князю придется сделать обиженному такой подарок, — до этого красная от злости блондинка заметно взбледнула.
