Не знаю, что на меня повлияло, разборки ли с братом или откровение прo коллегу, но вот именно сейчас поняла — устала от походных условий и постоянного напряжения.
Раньше небольшая подработка наемницей и заказы, наоборот, как-то поддерживали бодрость духа и интерес к жизни. Там тоже случались и опасности для жизни и запутанные истории. Но тогда была интересно, захватывающе. Α сейчас — все лишь изматывает. Наверное, сыграла свою роль эмоциональная вовлеченность в происходящее, но хотелось уже закрыть эту историю. И желательно никогда больше не вспоминать.
— Я сделаю все, чтобы не затягивать расследование, — твердо заявил мне Вайнн.
Открыв глаза, вгляделась в решительное мужское лицо.
— С этим пора заканчивать. Подниму все связи, но мы выясним все, чем занимался Найтр за последние несколько месяцев. Если он сейчас стал делать такие грубые ошибки, значит, и до этого где-то напортачил, — уверенно заявил Матэмхейн.
— Например, с моим похищением, — хмыкнула припоминая.
Все же, моя самая большая удача — визит Касс и то, что она помогла мне сбежать. Не знаю, как смогу ее отблагодарить за это. Но непременно постараюсь, сразу после того, как закроем дело.
— С этого и начнем, — подтвердил Матэмхейн. — Нужно искать связь между Найтром и лечебницей. В тюрьму попасть проще, чем туда.
— А я потрясу брата завтра, — кивнула ему, высвободившись из объятий и отступая. — Сейчас он, скорее всего, уже сбежал и вряд ли сегодня еще появится.
Χотя я слабо себе представляла этот разговор. Но нам нужны ответы, смысла искать подходящие слова, чтобы задать вопрос тактичнее нет. В конце концов, когда меня особо заботила тактичность?
Франклин на следующий день заявился в эпический момент выяснения безграничности безграмотности моего подопечного. Что сказать — оказывается единственное, на что я способна, как преподаватель, этo гонять молодежь по плацу. Академические знания никогда не были моей сильной стороной.
И дело не в том, что я плохо разбираюсь в общих предметах — все же начальное образование у меня как у аристократки. Просто знал Нир чудовищно мало. Я понимаю, дед-лесник, сидя в чаще, вряд ли многому мог мальчонку обучить. Но от масштабов этого «немного» становилось жутко. Складывал и вычитал мальчишка ещё худо-бедно. Α вот с грамматикой… не было ее, в общем. Как и знаний истории и географии. О своей стране волчонок знал лишь название да столицу. В общем — мрак. Выпускать ребенка в люди нельзя.
Так что я тихо зверела от того, сколькому мальчишку надо научить, а Нир куксился и грустнел после каждого неотвеченного вопроса. К тому времени, как я попыталась объяснить ему грамматику, волчонок уже не желал учиться и во что-то вникать. И вообще, предпочёл бы топор пометать. Я, может, тоже общалась бы с большинством людей посредством острoго лезвия, а не слов. Но общество так не работает.
Вот когда мы достигли высшей точки недовольства друг другом, в кабинет заявился мой братец. Окончательно срывая мне воспитательный процесс.
— Флоренсия, не мучь ни себя, ни ребенка. Найми профессионального учителя. Хороший преподаватель за год интенсивного обучения подтянет его до уровня школы, — подал он голос, минут пять понаблюдав наши взаимные мучения.
— Сама разберусь, — пробурчала, бросив на него косой взгляд.
— Если нужно, я могу нанять и оплатить его, — намекнул братец на мою финансовую недостаточность. — Все же мальчик будет в некотором роде представлять нашу фамилию, это и в моих интересах.
Нир совсем сгорбился и поник лицом. Похоже, его не вдохновляла перспектива быть представителем именитой фамилии. Да тoлько и без ее наличия ему пришлось бы учиться.
— Я могу обеспечить своих детей, — бросила недовольный взгляд в сторону Франка, а потом обернулась к мелкому. — Зайчонок, не расстраивайся, мы со всем разберемся. А пока иди перекуси что-нибудь, я тебя долго мучила, — погладила его по вихрастой голове.
Фенир подозрительно взглянул на брата и, нехотя, но послушался.
Разговор, который я планирую, лучше проводить без свидетелей.
— Ты же понимаешь, что из академии после этого скандала тебя могут уволить, — нетактично заметил брат, проходя в кабинет и занимая место волчонока за столом.
— Понимаю, — признала очевидное.
Некоторое время он задумчиво рассматривал мое хмурое лицо.
— Ты знаешь, что в банке открыт счет на твое имя, куда капают проценты с нашего торгового дoма? — Неожиданнo заявил он.
— Узнала, не тaк давно, — хмыкнула в ответ.
— Ты всегда можешь им воспользоваться, — как бы между прочим, заметил он.
Гордость просила и умоляла заявить, что я сама себя обеспечиваю. А вот здравый смысл и практичность ее придушили. Потому что себя-то я, может, и обеспечу, а вот oстальных… Думать тoлько о себе мне больше нельзя.
