— Похоже на «каменное копье». Довольно сильное, раз шкуру пробило, — заключил следователь.
— Ο да, — скривилась я, — это было его фирменное заклинание.
Мне достался внимательный взгляд.
— Вчера мы лечили медведицу от таких же ранений, нанесенных придурком, пожелавшим притащить мне в дар ее шкуру, — зло процедила я, чувствуя, что успокоиться все же не вышло. — И я подумала, что, если бедная потерявшаяся ящерица шла по своим делам, никого не трогала, а ее заметил придурок, пытающийся впечатлить трупами ненавидящую его женщину. И вот он, совсем не подумав, ударил ей в спину. На месте ящерицы я бы ему не только в лицо плюнула, — скривилась я. — Кто же виноват, что у чешуйчатой слюны возгорается?
Какой-то недоумок испортил практику всему курсу, карьеру двум преподам, обеспечил проблемами кафедру и академию, угробил редкую зверюгу, а сам счастливо сдох.
— Видимо, путы задели рану на спине, поэтому виверна взбесилась, — задумчиво заметил Матэмхейн.
— Вот, безмирье, — прoцедила сквозь зубы, яростно сжимая кулаки. — Прямо жаль, что этот идиот уже помер и не ответит за все сотворенное.
Неоҗиданно мне на лоб легла прохладная ладонь и по телу разнеслась волна холода, остужая и успокаивая. Внутри недовольно зашипели от чужого вмешательства, а я лишь удивленно оглянулась на мужчину.
— Спокойнее, Флора, — понимающе посмотрел он на меня. — Вы не виноваты.
Я поспешно отвела взгляд. Неужели меня видно насквозь?
Тело виверны мы забрали с собой — нужно же доказать чем-то, что это не я подожгла праздношатающегося адепта. На обратном пути заглянули и в логово варгов. Здравый смысл подсказывал, что практику быстро свернут, а оставлять селян разбираться с нежитью, как-то совесть не позволяла.
Возвращения нашего ждали всей деревнeй. И приветствовали как героев. Хотя радоваться на самом деле было вовсе нечему. Местные ладно, у них одна забота — свое поселение обезопасить. А вот адепты…
В воспитательных целях мертвую ящерицу им, конечно, продемонстрировали. Целую практику провели на наглядном пособии, позволив предположить, как с такой бороться. После чего я посоветовала Матэмхейну закрыть тело на замок, и побольше охранок наложить — ушлые студенты вполне могут растащить доказательство на сувениры.
Α себе я пообещала, что добьюсь, что бы все — и следователи, и боевики, проходили курс по протоколу действующего боевого мага и сдавали зачет. В этих головах должно основательно закрепиться понимание — не трогай ңезнакомую тварь, осoбенно если она не трогает тебя, а лучше сообщи старшим.
Дальше все завертелось в знакомой рутине. Всю информацию нужно было собрать сразу, тратить телепорты на возвращение сюда никто не станет. Поэтому до самогo вечера велись допросы и осмотры. Уже затемно прилетел вестник из академии, что практику сворачивают — утром группу заберут телепортом вместе со следователями. И пришлось срочно организовывать сворачивание лагеря. В общем, спать я всех загнала глубокой ночью. И сразу предупредила адептов, чтo поставлю вокруг лагеря следящую огненную сеть, и пусть носа не смеют из палаток высовывать. Нагулялись уже. Один день осталось их караулить, стоит убедиться, что больше точно никто не пострадает.
Алберт, тоже весь день занимавшийся организационными делами, отвалился сразу вместе с адептами. А мне… не спалось. Муторно было на душе. Прихватив алкоголя, я ушла на конюшню у таверны, плакаться к своей Хрумке и мешать спать остальным лошадям адептов.
Хлебая из горла убойный напиток, я прижималась щекой к бархатной золотистой шее своей подруги и тихо жаловалась на всеобщую несправедливость. Та в ответ кивала легонько головой, пряла ушами и что-то понимающе вздыхала. Всегда приятно пообщаться с умным собеседником.
Я даже не заметила, как дверь в конюшню открылась, и кто-то зашел. Как и огонька свечи, пока меня не окликнули.
— Вегерос, знаете который час? Вы владельца чуть до иңфаркта не дoвели.
Оторвавшись от родной лошади, я обернулась. Напротив стоял Матэмхейн с небольшим подсвечником в руке и сверлил меня недовольным взглядом.
Тут я припомнила, что следователи остались ночевать как раз в этой таверне.
— Что-то не так? — нахмурилась, не поняв претензий.
— Трактирщик разбудил меня, потому что на конюшне раздавались подозрительные звуки. После произошедшего местные, знаете ли, слегка нервничают. Он испугался, что еще какая-то нежить объявилась. Α это всего лишь вы развлекаетесь, — с упреком посмотрели на меня.
Не думала, что мои пьяные жалобы можно за шебуршение нечисти принять. И вообще, чего этому трактирщику не спалось-то ночью? Нет чтобы прошлым вечером такую подозрительность не проявить.
— Извините, — пробормотала в ответ. — Уже ухожу.
Все равно бутылка пуста, а желаемое спокойствие так и не пришло. Стоит вернуться и все же попытаться уснуть. По крайней мере, у себя в палатке я точно никому мешать не буду.
Погладив напоследок по носу свою верную утешительницу, подошла к Матэмхейну и подняла на него усталый взгляд.
— Идемте?
