Семен приходил к нему каждый день, и Герман быстро передавал ему свою кровь, которую Семен относил своим знакомым ребятам судмедэкспертам. Кровь он брал сразу после укола Кати, так как друзья боялись, что преступники колют какое-то быстрораспадающееся вещество, которое уже будет невозможно обнаружить при анализе.
Вечером Герман звонил Семену и спрашивал о результатах.
— Пока ничего…
— Я точно ощущаю, что после инъекции у меня учащается пульс.
— Может быть, ты просто выдумываешь все? Или боишься уколов, и происходит собственный выброс адреналина.
— О чем ты говоришь, Сеня?! Я не боюсь уколов, и делает их Катя совсем не больно. Кстати, чудная девушка, я и думать не хочу о том, что она может быть как-то замешана в злодеяниях. Я даже теряюсь перед ней и очень рад, что спрятался под маской сварливого старика. Она очень прямолинейна, добра, умна, без тени кокетства и лукавства.
— Перед кем кокетничать? Перед стариком Иваном Федоровичем?
— Все равно, Сеня, я раньше с такими женщинами не общался. Она очень строгая… мне не хочется думать о Кате плохо.
— Ты еще влюбись! — проворчал Сеня. — Завязывай ты с этим! Даже не знаю, как ты будешь рассчитываться с «Ангелами»? Если только откупишься деньгами…
— Еще не время паниковать, дай походить Кате ко мне. Кто же меня убьет на второй день? Это обычно происходит на втором-третьем месяце, а то и через полгода, чтобы не вызвать подозрений. Сейчас ей надо к «старику» привыкнуть, а мне не вызвать подозрения.
— А мне иногда кажется, что ты просто хочешь общаться с этой врачихой, и это очень глупо с твоей стороны, так как именно она и делает тебе уколы, от которых ты себя плохо чувствуешь. Или тебе настолько нравятся ее чудные глаза, что ты готов ей простить убийство, причем свое? — спросил друг.
— Не утрируй, Семен, я еще разбираюсь…
Дальнейшие события показали, к великой радости Германа, что Катя действительно не причастна ко всему странному, происходящему в фирме «Ангелы с поднебесья», так как сама же высказала все претензии к их руководителю в его присутствии.
Липовый Иван Федорович по-настоящему испугался за Катю.
«Что она несет, дурочка? Она не понимает, с кем связалась! Если это действительно правда, то от нее мокрого места не оставят».
Тогда он предпринял отчаянную попытку закрыть рот Кате, выгнав ее восвояси. После этого к нему на дом стала ходить другая милая доктор и делать уколы, но Герману уже было неинтересно, он откровенно скучал по обществу Кати. Ему было тяжело днем изображать немощного старика, а вечером мчаться на мотоцикле на съемочную площадку, при этом Семен совсем его не поддерживал, скорее наоборот, требовал прекратить этот цирк и вернуться к нормальному образу жизни. Когда Катя появилась у Германа на съемочной площадке, он сначала растерялся. Герман и предположить не мог, что Катя, желая спасти Ивана Федоровича, может зайти так далеко и найти его внука. Герман нарочно предстал в образе нахала, циника и пофигиста.
И вот сейчас он сидел в комнате Семена и паниковал.
— Она не бросила свою идею спасти своего подопечного. Она мне так и сказала, и я за нее боюсь, если Катя снова полезет в это дело, ее могут просто убрать.
— Герман, ты стал параноиком, тебе все кажется, хотя…
— Что?
— Я хотел сказать тебе завтра, но ты меня разбудил…
— Что?
— Да погоди, не торопи. Дело в том, что вчера вечером позвонили ребята из лаборатории. С твоей кровью творится что-то не то, эритроциты теряют способность… как же они выразились? А… связывать кислород, вот… это может в какой-то момент привести к острой сердечной недостаточности.
— Вот! — обрадовался Герман. — Вскрытие покажет.
— Вскрытие ничего не покажет. Эритроциты теряют эту способность на время, а потом вся картина восстанавливается. У старых людей часты заболевания сердца и органов дыхания, никто и не обратит внимания, что плохой анализ.
— Значит, мы идем правильной дорогой, товарищи? — голосом Владимира Ильича произнес Герман. — Ведь до этого у меня со здоровьем было все тип-топ, и эритроциты, уверяю тебя, связывали кислород очень даже хорошо.
— Ты думаешь, что говоришь? Ты на грани смерти, надо прекращать все это. Ребята не могут найти вещество, вызывающее эту временную цепную реакцию. Возможно, оно сразу же распадается при поступлении в кровь!
— Доказательств недостаточно, — покачал головой Герман.
— Пойдем в милицию с тем, что есть. Возможно, их и посадят, ну и тебя года на два за поддельный паспорт.
— Нет, чтобы мне дали срок поменьше, я должен уж до конца рискнуть своим здоровьем, — ответил Герман, — к тому же я подозреваю, что Катя лично вмешается в это дело, и я должен как-то ее обезопасить. Радует одно, что это дело хоть как-то сдвинулось с места, не зря мы все это затеяли.
— Не надо говорить «мы», это все твое больное воображение.
Катя проснулась рано с болью в голове и красными глазами. Это было и немудрено, раз спать она легла в два часа ночи вымотанная до предела.
