«Чертовы «Сосенки»! Будь они не ладны! Что меня туда понесло? Ну и внучок у Ивана Федоровича! Просто самодур! Ну ничего, я сама буду спасать деда. Я не знаю, что я сделаю, но я что-нибудь сделаю! Я заставлю его меня выслушать и отказаться от услуг этой жуткой фирмы!»
Катя скромно позавтракала кофе и хлебом с маслом и поехала к дому Ивана Федоровича. Странно, но все эти дни она даже не думала о своей машине. Катя конечно же и не надеялась, что Иван Федорович, после того как уличил ее во всех смертных грехах, хоть чем-то поможет ей с машиной. Она мысленно распрощалась со своим автомобилем, понимая, что у нее нет денег заплатить за все дни простоя на штрафстоянке.
«Черт с ней! Буду без машины! — думала она. — Главное, чтобы смерть человека не оказалась на моей совести».
Катя в длинной джинсовой юбке и короткой вязаной кофте вошла в расположенный рядом с домом своего бывшего подопечного ломбард. Она собрала все свои последние сбережения и решила выкупить икону, заложенную стариком. Именно так она решила растопить лед в сердце старика и, убедив в отсутствии меркантильных интересов, заставить его выслушать ее.
Девушка с модной стрижкой кинула на Катю внимательный взгляд.
— Что-то сдать? — предположила она, оценив более чем скромную одежду Кати, явно не тянувшую на богатую покупательницу.
— Нет, девушка, у меня просьба. К вам несколько дней назад приходил мужчина преклонного возраста и сдал ценную икону. Вот я хотела бы, вернее, надеюсь, что мне хватит денег ее выкупить, если ее еще не продали.
— Что за икона? — спросила продавец.
— Я не знаю, я ни разу ее не видела, но думаю, что ценная.
— У нас много икон, — безразлично ответила девушка, заранее, видимо, решив, что у этой хромой девушки не хватит денег ни на что в их ломбарде. — Как звали мужчину?
— Иван Федорович Красенков, — охотно ответила Катя, опираясь о прилавок.
— Сейчас посмотрю. Не опирайтесь о прилавок, — сказала она Кате.
— Простите. — Катя убрала руки.
Девушка странной походкой удалилась за бархатный занавес и вернулась с большой книгой записей. Катя поняла, что у нее очень высокие каблуки, тогда как сама девушка была маленького роста.
— Так… — положила она перед собой книгу, открыла нужную страницу и повела по ровным, аккуратным записям длинным, наращенным ногтем.
Через несколько минут девушка подняла на Катю раздраженный взгляд:
— Никакие Красенковы у нас ничего не сдавали.
— Но…
— Без «но». Не мешайте мне работать.
Катя не ожидала такого поворота событий, но старика задобрить она все равно должна была, хоть и не его иконой. Взгляд ее остановился на красивом кинжале с резной ручкой, выставленном под стеклом.
«Мужчины любят оружие… Иван Федорович эстет, он должен оценить, тем более трость у него соответствующая», — подумала Катя и спросила:
— Простите, а сколько вот это стоит?
— Кинжал? Рукоятка ручной работы, мельхиор, начало двадцатого века. Шесть тысяч семьсот рублей, он идет с уценкой, — ответила девушка, даже не глядя на Катю.
— Я возьму его, — обрадовалась Катя, у которой примерно эта сумма и была.
Продавщица наконец-таки удостоила ее хоть каким-то взглядом и начала оформлять покупку.
Катя вышла с ценным свертком в сумке вполне довольная собой и решительно направилась в арку дома Ивана Федоровича.
Катя была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить, что за ней в арочный проем скользнула высокая мужская фигура. Двигался человек быстро и бесшумно, в два прыжка он настиг девушку, накинул ей на голову мешок и, легко подняв на руки, понес к «Мерседесу» с тонированными стеклами. Катя от охватившего ее ужаса на какой-то момент потеряла сознание, а когда очнулась, обнаружила, что руки и ноги ее ловко замотаны скотчем, а сама она находится в багажнике автомобиля. Машина тронулась и стала стремительно удаляться с места преступления. Катя лежала ни жива ни мертва…
«Меня что, похитили? Но кто и зачем? Какой ужас! Похищают ради выкупа, а у меня и взять-то нечего. Господи, а вдруг это маньяк? Но я вообще мужчин не привлекаю… А что, если он любит хромых? Нет, скорее всего на органы. Что мне делать? Кричать? Сопротивляться? Бесполезно… Ничего не скажешь. Профессионал своего дела», — лихорадочно думала Катя, ощущая себя слепым котенком, которого везут, чтобы утопить. Мешок, надетый ей на голову, свободно пропускал воздух, но увидеть что-либо не представлялось возможности. Катя не могла определить, сколько времени ее везли, но в пробках похититель точно не стоял, так что постучать ногами по крышке багажника, чтобы привлечь внимание, было невозможно. Наконец эта чертова колесница остановилась, Катя услышала звук хлопнувшей дверцы, и ее ловушка открылась. Чьи-то сильные руки легко вытащили ее из багажника и куда-то понесли. Сердце Кати готово было выскочить из груди, но она решилась на разговор с преступником.
— Извините, кто вы? Что я вам сделала? Отпустите меня, пожалуйста, я ничего не скажу. У меня нет денег. Пожалуйста, отпустите меня! Вы вообще не ошиблись?
