Миропорядок изменяется идеологически. Эпоха «двух систем» и «третьего мира» ушла в прошлое, а с ней — и идеологические стереотипы об общих ценностях и общих врагах. Инновационные центры с политикой «технологического империализма», индустриальные пояса и сырьевые периферии — вот новый ландшафт, который оформляется в условиях глобального кризиса финансового капитализма. На осколках былой идеологической эпохи вдруг выяснилось, что «блатной капитализм» — это экономика США (Пол Кругман), олигархия, имитирующая демократию, — это Запад (Эм. Тодд), а самый эффективный капиталистический уклад — в Китае (…))). Украинцы «проспали» и «европейские ВЕХИ», которые были реализованы в резонансных статьях и заявлениях ведущих интеллектуалов Европы (Юрген Хабермас, Жак Деррида…) после трагичных событий 11 сентября и войн в Ираке и Афганистане, где были сформулированы основные вызовы перед европейской цивилизацией и аргументирована необходимость нового глобального права и новой глобальной реформы мироустройства.
Мир изменяется технологически. Территориальные войны, нефтяные конфликты и газовые диктатуры, цепляясь за настоящее, все же уходят в прошлое. Глобальный кризис, начавшийся с финансовых рынков, подталкивает к новой инновационной революции — в сфере энергетики, биологии, нанотехнологий, коммуникаций, транспорте, и соответственно — к новому витку НТП.
Мир изменяется цивилизационно. Историко-культурные типы-цивилизации сближаются с неимоверной скоростью. Самобытность из судьбы превращается в выбор из многообразного единства. Ноосферическое сознание, планетарное информационное пространство, «наука без границ» и глобальная культура «фьюжн-эклектики» стоят на пороге недавно такого актуального Пост-модерна, с его хай-тек с одной стороны, и «отрицающими новое бытие» межцивилизационными конфликтами, с другой. Буддисты в Европе и клубы Бритни Спирс в Китае, неофашисты в России и «интернет-государства», тотальное увлечение «тайными обществами» и миллионные тиражи книг о тайных знаниях
— такой цивилизационный коктейль разрушает всякие ментальные границы и запретительные барьеры. Но Новый Модерн куда более циничен, а его унификация — разнообразна по форме, но пугающе однобока и бездуховна — внутри. Зиновьевское «сверхобщество» — словно новое издание «казарменного социализма», только более изворотливого и интеллектуально неуловимого. Глобальные опыты с вирусоносителями, культурные провокации в масштабах целых народов, социоцид в упаковке просвещенного геополитического патроната и миротворчества «сильных» по отношению к «слабым», минимизация частной жизни и тотальная информационная открытость индивида, виртуальное искусство и «вещи одного дня», «визовые зоны» и контролируемая миграция
— это тоже черты Нового Модерна.
На руинах старых смыслов и стереотипов все инициативы, которые опираются на уходящий миропорядок, живут недолго — да и то лишь в медиа-пространстве.
Возвращаясь к собственно безопасности. Известные нам по опыту прошлого системы безопасности как часть миропорядка всегда отражали характер межгосударственных отношений и основываются на господствующем технологическом укладе. Такими были альянсы европейских империй ХІХ-ХХ веков — Священный союз, Тройственный союз, АНТАНТА, где политические коммуникации и использование неповоротливых регулярных армий в территориальных войнах составляли механизм сотрудничества.
Блоки, построенные на идеологической основе — НАТО и ОВД, отражали более развитый уклад и военную организацию — совместные вооруженные силы под единым командованием, с использованием высокотехнологичных коммуникаций, с подразделениями быстрого развертывания и возможностью ведения боевых действий в любой точке планеты.
В новом пост-идеологическом мире — Новом Модерне — уходят в прошлое масштабные территориальные войны. Попытка захвата Ираком территории Кувейта — наверное, последний конфликт за последние 20 лет уходящей старой эпохи, неудачная попытка территориальных аннексий.
Новые конфликты носят точечный «молекулярный» характер. Это преимущественно гражданские войны на этнической, религиозной, регионально-земельной почве с высокой степенью вовлечения «внешних сил».
Все большую роль играют непрямые методы ведения войны, с применением нетипичных видов оружия — информационного, геотектонического и прочих, и с вовлечением в конфликт специализированных военных корпораций на контрактной основе, под видом, например, охранных структур.