Капли росы полностью

Появление в Ираке сотен наемников, заменяющих собой войска США, — один из показательных примеров, как организовываются войны и управляются зоны конфликтов в современных условиях. Война НАТО против талибов в Афганистане и военная операция стран ЕС против сомалийских пиратов — тоже новая реальность в системе обеспечения глобальной безопасности. Кроме того, новым вызовом миропорядку стало и то, что передовые военные технологии и оружие массового поражения оказываются во владении и управлении не только национальных правительств, но и негосударственных организаций.

И это лишь первые примеры конфликтов нового типа, многоукладных по характеру, отрицающих все прошлые стратегии и теории войн от Сунь Цзы до Клаузевица и Мэхена. «Национальный суверенитет уже подрывается организациями, отказывающимися признать монополию государства на вооруженное насилие. Армии будут заменены специальными силами безопасности полицейского типа, с одной стороны, и бандами головорезов — с другой, причем разница между ними не вполне просматривается уже сегодня» (Мартин Ван Кревельд «Трансформация войны»)…

Новые войны конца ХХ — начала ХХІ веков (Ближний Восток, Балканы, Кавказ) — войны не за территорию и не за ресурс. Это войны за социальное пространство, а вернее — за управляемость и контроль над социальным пространством. Общественный капитал в виде организованного и управляемого человеческого ресурса стал теперь главным предметом конкуренции. Разворачивается социокультурная конкуренция за пространство жизни, стандартов организации жизни, управления жизненными ресурсами. Эпоха геокультуры сменяет прошлые эпохи геополитики и геоэкономики.

Проще говоря, если раньше боролись за «поля», то теперь предмет борьбы — «колхозники», которых нужно разместить в создаваемых глобальных «колхозах» с соответствующим стандартом потребления, кредитной поддержкой и источниками производства и услуг. В этом смысле рассуждения Хантингтона, впечатленного исследованиями Данилевского, Шпенглера и Тойнби, о начавшейся войне цивилизаций — первая рефлексия на Новый Модерн — как на мир геокультурной конкуренции и глобального социо-культурного моделирования.

После «капитализма вещей» (Модерн и Пост-Модерн) мы через нынешний кризис врываемся в эпоху «глобального капитализма отношений», где вещь становится «духом», а дух — «овеществляется». Производство образа жизни, мифоструктур сознания и форм общественной организации — вот что станет основным предметом конкуренции. Социальные технологии будут куда более востребованы и станут основой для запроса на мир вещей и набор потребностей.

Как пример — точка зрения философа Александра Зиновьева: «… Переход к эпохе сверхобществ, сохраняя и приумножая многие достижения эпохи обществ, одновременно означает и утрату многих достижений эпохи обществ (терминология Зиновьева, — А.Е.). Среди этих потерь следует назвать резкое сокращение числа участников эволюционной конкуренции. В эволюционную борьбу человейники включаются не поодиночке, а в составе миров. А миров, способных сражаться за самостоятельный эволюционный путь, на планете осталось немного» («На пути к сверхобществу»).

Поэтому в со-бытиях настоящего каждая нация, каждое государство вынуждены уже сейчас, то есть — в со-временности, сдавать тест на преодоление противоречия глобального и национального. Вот лишь краткий перечень вызовов, рождаемых этим противоречием:

• ограничение суверенитета и способность к суверенной национальной политике в геополитической и геоэкономической плоскостях;

• интересы национального капитала и зависимость от ВТО, глобальных кредитных пирамид, давления космоэкономического капитала и пр.;

• освоение новых технологических укладов и жесткая глобальная гонка технологических перевооружений, основанная на политике «технологического империализма» и сдерживания новых центров роста (США, ЕС — в отношении Индии, Китая, стран ЦВЕ, России, стран Латинской Америки);