Капля полностью

Голова Антеллы болталась, как у марионетки, которой перерезали нитки. Сирена схватила ее за волосы, заставляя поднять голову. Глаза принцессы открылись, но в них не было тех веселых рыжих искр, которые я уже привыкла там видеть.

– Нет! Сирена, отойди! Это…

Антелла подняла одну руку, и Сирена отпустила ее. Легкий взмах кисти, куда более плавный, чем движения избалованной принцессы – и ученица отлетает в сторону, взбивает в темные клубы черные нити в Инт-диапазоне. Антелла поднимается на ноги, на ее коже горит клеймо Капли.

– …не она. О нет…

Я встаю между ней и Сиреной. Она – или оно? – прекращает шевелить пальцами и переводит взгляд холодных глаз на меня.

– Остановись. Прошу тебя, остановись! – я занесла кинжал. Чудовище закинуло голову назад и расхохоталось, но в его смехе не было веселья или даже злорадства. Оно просто знало, что так следует отреагировать на такие слова. Оно не собиралось вступать со мной в переговоры или разъяснять свои планы. Это не человек и не маг. Это – монстр.

Рука с кинжалом дрожала. Я сжала ее сильнее, расцарапав рукоятью ладонь.

Это не Ан. Это не Ан!

Когда оно опустило голову и посмотрело мне в глаза, наводя руку на меня, я увидела в его глазах отблеск огня, который просто не мог там быть.

Не осознавая, что делаю, я сдернула с пояса мешочек с сонным порошком, порвав дно, и бросила горсть в лицо Антеллы. Порошок мгновенно впитался в кожу, и ее глаза закатились. Все мгновенно утихло. Я подхватила тело, прежде чем оно упало на камень, и осторожно опустила. Прикрыла веки.

Сирена всхлипывала где-то в другом конце залы. Я обернулась воздухом и через мгновение уже помогала ей подняться. Выглядела ученица жутко – ее протащило по изломанному полу. Когда я залечила все ее раны, рука уже начинала леденеть. Убрав кинжал, я несколько раз согнула руку в локте, разгоняя кровь.

Ученица всхлипнула и утерла с лица кровь.

– Она… она…

– Жива. Сонный порошок.

– Надолго это ее остановит?

– Я не могла рисковать ее жизнью и давать слишком большую дозу. Может, час.

– Почему, Рита? Почему? – она все-таки разрыдалась, уткнувшись мне в плечо.

– Не знаю. Мне кажется, это не она. Это то, что было заключено в Капле. Но она… она еще там. Я просто не смогла…

Сирена отпустила меня и подняла голову к сводам.

– Что мне делать? Что нам делать?!

– Спасаться.

– Ты тоже это слышала? – тихо спросила я.

– Что? Мужской голос? Да. Подумала, у меня галлюцинации.

– Кто ты? Где ты?

– В противоположном углу.

Мы с Сиреной переглянулись и пошли туда, обойдя тело Ан с двух сторон. В том углу никого не было, только лежал на полу какой-то старый свиток.

– Да, да, это я, – устало подтвердил голос. – Разверните!

Я осторожно подняла ветхую бумагу и развернула.

– Дай угадаю – чистый? – Сирена даже не стала смотреть мне через плечо.

– Кто ты?

– Я – Архитектор. Я построил катакомбы по личной просьбе Роггенхельма. Он сказал, что награда будет великой, как только Капли коснется ее истинный владелец. Когда я отдал ему чертежи, он превратил меня в карту, – он говорил, а на бумаге появлялись и тут же исчезали слова. – Я здесь с тех пор, как он счел, что оставить свою карту в храме будет безопаснее, чем нести с собой в катакомбы на последний этап создания Капли.

– В храме? Так это был храм?

– Почему «был»? Это храм. До сих пор.

– Несмотря на то, что тут поселилось?

– А кто тебе сказал, что это храм добра?

– Стоп! Он оставил тебя здесь, а сам пошел доделывать Каплю? Тогда что она делает здесь?

– То, что находится здесь – не Королевская Слеза.

– Тогда что?

– Как думаешь, откуда Роггенхельм взял идею о слезе единорога? Думаешь, он бы смог придумать это сам? Давным-давно великое зло было заточено в слезе дракона. Его имя – вернее, ее имя – Ликос. Сейчас она в той бедной девочке. Этот амулет был назван Темной Каплей, Каплей Тьмы. Поэтому Королевскую Слезу Роггенхельм нередко случайно называл просто Каплей.

– Ладно, это все не важно. Как нам убить эту Ликос?

– Есть только один способ погубить это древнее зло – разрушить его оболочку.

– Придумывай другой. Его новая оболочка – мой друг. – По-другому – никак.