Так просто стереть – и так сложно вернуть. Я не могу помочь ей вспомнить, что она видела и чувствовала, но могу напомнить, что она натворила, кого победила. И как чуть не уничтожила мир.
– Я помню, – она вытерла кровь, пошедшую из носа, рукавом.
– Все? Я могу идти?
– Стой! – она обогнала меня и остановилась, не давая пройти.
– Ну что еще?
– Прости меня.
– Это излишне.
– Нет, правда – прости. Наверное, со мной что-то совсем плохое случилось, потому что сейчас я понимаю, что натворила. И мне очень хочется все как-то исправить, – в ее глазах блестели слезы.
– Исправить нельзя. Можно только простить – саму себя, потому что я это уже сделала, а Сирена не сможет никогда.
– Рита, обещай мне, что ты попрощаешься, когда отправишься в путь снова. Мы… мы ведь были друзьями.
– Обещаю. Прощай.
Я превратилась в воздух и вырвалась из замка, оставив на винтовой лестнице бессильно привалившуюся к стене Антеллу, а в комнатах королевы – Сирену, словно почувствовавшую мое исчезновение, я вырвалась на открытое пространство. Здесь было теплее, чем в замке, хотя уже чувствовалось холодное дыхание следующего года. Я стала человеком уже на Ковре. Он взлетел прежде, чем слуги успели увидеть постороннего на королевской площадке.
Ветер трепал непривычно короткие волосы, и становилось холоднее. Я легла на Ковер, и он свернулся, как одеяло, продолжая путь в Деганру с прежней скоростью.
Я так и уснула в воздухе, не беспокоясь о том, куда ковер меня принесет.
Проснулась я оттого, что ковер еле заметно подергивался. Поднявшись и соступив с него, я разглядела в темноте свою собственную оружейную, разгромленную и усыпанную осколками стекла, на один из которых я тут же напоролась. Вытащив его, я понаблюдала за тем, как раны зарастают, и поставила ногу туда, где осколков не было.
Стекло мерцало в лунном свете. Что, уже ночь?
Ковер перевернулся ворсом вниз, как щенок, и я увидела, что он тоже утыкан осколками.
– Вот почему ты так дергался, – я подошла к Ковру, ветер отбрасывал стекло к стенам. Выдергивая осколки из Ковра, я несколько раз порезалась, и на куче сверкающего стекла остались темные пятна моей крови. – А говорить ты не умеешь? Мое живое летательное средство только перевернулось в воздухе несколько раз.
– Типа домашнее животное? Умею же я устраиваться.
Ковер проплыл под потолком и вылетел в дверной проем. Я последовала за ним, не наступая на пол – мне не хотелось ступать голыми ногами по грязным следам стражников и разбитому стеклу. Добравшись до моей спальни, Ковер распростерся на полу. Перелетев через него, я села на кровать, скрестив ноги.
– Что ж, давай решать, что будем делать, – Ковер не шевельнулся, но я чувствовала в нем жизнь. Наверное, это тоже из спектра способностей Капли. – Ты извини, но мне не с кем поговорить, а с зеркалом разговаривать – даже для меня слишком, – Ковер, конечно, понимал, но вряд ли испытывал по этому поводу какие-либо эмоции. –
Итак, мне нужно вспомнить, кто… кто убил Тина. Капля сказала, что я теперь могу это вспомнить, только нужна встряска. Что может спровоцировать воспоминание?
Ковер явно не знал.
– Ты не имеешь ни малейшего представления, верно? Но кто может мне помочь? Хоть кто-нибудь разбирается в возвращении утраченных воспоминаний? Такой вопрос ни разу не ставился. Может, какое-нибудь зелье?
Ковер встрепенулся, почувствовав, что мне в голову пришла идея.
– А кто у нас эксперт по зельям? Я перекатилась по кровати и с края упала прямо на подлетевший ковер.
