Капля полностью

– Ты же говорила, что нет ни черного, ни белого в чистом виде. Ты была права. Есть мы, и мы – отражение мира вокруг нас. Меняясь, мы меняем мир. Ты же всегда хотела менять мир?

Не хочу быть отражением. И, если уж на то пошло, не хочу, чтобы мир был моим. Когда у тебя нет выбора – это норма жизни. Но когда выбор не существует как класс, это ненормально. Где-то на горизонтах существа, затерявшегося в небесах, я нащупала осколки прежней Риты. Не так уж и много, но достаточно, чтобы сложить вместе и понять, чем была и чем должна быть.

– Стой. Что ты делаешь?

Не сдаваться. Подчиняться чужой воле, только если это в твоих интересах. Ветра пытались меня остановить. Осколки в моих несуществующих руках превратились в слова, не имеющие по отдельности почти никакого смысла. Выхватывая обрывки, я поняла, что просто желания будет недостаточно, и читала вслух. Прочитанные буквы испарялись, делая меня все более материальной.

Ветры вились кругом, разбрасывая остатки меня по миру и пытаясь меня остановить. Но было поздно – я уже взяла невозможный и для человека, и для ветра разгон.

Мир вокруг меня рассыпался и одновременно собирался воедино по-новому, но это был не внешний мир, в котором я привыкла жить, но то, что всегда было внутри моей головы.

Я неслась по разрушающемуся миру, собирая осколки своей души.

Все вокруг превратилось в пепел, голоса ветров затихли. Пепел взвихрило, он принимал какие-то сумасшедшие формы, а потом внезапно все замерло. Я съежилась на чьей-то крыше и только теперь осознала, что у меня снова есть тело.

Я сидела на крыше, размазывая слезы по щекам, и смотрела, как мир снова обретает краски.

Что это было? Те… слова, не принадлежащие никому?

На миг зажмурившись и попытавшись расставить все по местам, я вдруг поняла, что это было.

Я заглянула в Книгу Судьбы.

Это была моя в ней страница.

И я сожгла ее.

Как?

Не важно, как. Важно, что мне делать теперь. Человеку без судьбы.

Зачем я это сделала? Чтобы остаться собой. Но я сожгла свою страницу. Что я теперь? Я – все еще я? Или…

Я знаю только один способ проверки.

Вытащив из груди Каплю холодными пальцами, я уставилась на нее, ожидая привычной вспышки голубого света.

– Что ты хочешь узнать?

Ты еще согласна со мной работать?

– Ты же еще жива. Значит, согласна. Почему ты спрашиваешь?

Нет, прости. Все в порядке.

Амулет погас, и вновь стал татуировкой.

Мир был неподвижен и молчалив. Солнце уже закатилось. Людей на улицах уже почти не было, на рынке зажигались огни незаконных лавок – сегодня была торговая ночь.

Что ж, я – это я. Можно поверить, что предложения стать ветром просто не было.

Я прикусила до крови запястье – мой крик напугал бы горожан. Нащупав среди мелких драгоценных камней, магических стержней и амулетов в кошеле что-то крупное, я вытащила из кошеля Амнезию. Посмотрела в переливы серого и серебряного цветов. Я могу это забыть, и мне полегчает.

Размахнувшись, я выбросила амулет вниз и проследила за тем, как он разбился о мостовую. Рванув с места, я спрыгнула с крыши и полетела над пустыми, быстро темнеющими улицами. Редкие прохожие не останавливались – полет человека не был здесь ничем выдающимся. Приземлившись перед дворцом, я прошла между изумленными стражниками и вошла под каменные своды.

Кристаллы зажигались от моих прикосновений, слуги сбегались со всех сторон, но останавливались за пару коридоров, тихонько высовывали головы из-за углов и наблюдали. Гвардейцы, почуяв мое плохое настроение, старались со мной не пересекаться.

Не видя ничего перед собой, я безошибочно нашла дорогу в свои комнаты. Я легла на кровать, тут же вскочила, сдернула с нее одеяло, простыню и подушку, бросила в угол и снова легла. Когда я закрыла глаза, веки начали гореть изнутри. Положив на глаза холодную, как у мертвеца, руку, я ничего этим не изменила. Без подушки было неудобно, с ней – жарко. Резко сев, я обхватила руками голову.

– Что, хреново?