Капля полностью

Я проморгалась и уставилась на столешницу, на которой лежали осколки голубоватого стекла бокала. Один осколок воткнулся мне в ладонь. С секунду я непонимающе смотрела на него, потом машинально выдернула. Залечила рану.

Это… кафе? Я все еще здесь? Но что тогда то, что я только что видела?

– Ан…

Принцесса смотрела в потолок и улыбалась своим мыслям.

– Ан!

– Что? О, Рита? Ну, на что твой похож?

– Это как… это… – я не могу объяснить…

– Ага, со мной так же.

– Тебе и не надо ничего объяснять, – я припомнила неповторимое ощущение огня, бегущего по жилам. – Хотя нет… скажи, как это работает?

– Это? – она указала на свой бокал. – Или твой?

– Нет, все вообще.

– Я толком не понимаю, но мне кажется, что подаваемые здесь напитки зашвыривают любого в его же душу.

– Да, что-то такое я и предполагала. Это не иллюзия и не галлюцинация. Значит, это существует. Где-то…

Жан отставил пустую вазочку из-под «Снежка», поднял рюмку с «Пламенем» и уставился на нее.

– Крепко же тебя зацепило, – покачала головой Антелла, кивнув на осколки, которые как раз забирала одна из копий официанток.

– Это точно можно пить? – неуверенно спросил Жан, глядя на «Пламя».

– Да, – хором ответили мы с Ан.

Мой ученик вздохнул и с размаху опрокинул в себя рюмку за раз. Я ожидала, что он загорится изнутри или закатит глаза и затрясется. Однако ничего такого не случилось. Просто на несколько секунд его взгляд стал таким, словно он смотрит не на вещи, а в их суть, или просто на внутреннюю сторону вещей, которая не видна даже магам Инт. Неужели со стороны это выглядит так?

Сирена покосилась на брата и пригубила стакан с «Разрядом». На ней пребывание за гранью вообще никак не отразилось. Прошли секунды, и она опустила стакан на стол. Даже самообладания не потеряла! На нее это что, вообще не действует?! Она открыла глаза, и я поняла, что ошибалась. В ее глазах я увидела сполох молнии, превращающийся в змею.

Я откусила край листа. Вкусно, надо же! Словно не лист в сахаре, а какой-то странный сочный и сладкий фрукт. И как они это делают? Нерешительно взяв ложку, я опустила ее в вазочку с «Облачной ночью». Под слоем нежной пены была черная, как ночь, жидкость, а сверху лежала крошечная фигурка луны, тонущей в слое… облаков?

Вселенная окружила меня, нежно обняла облачными руками. Наверное, сейчас ночь, но я вижу только белые-белые облака…

Я подняла вазочку и отпила ночи.

Ночь. Темнота. Облака застилают небо, и от этого оно кажется светлее. Вот облака разрываются, выпуская круглую яркую луну, которая ударяет по глазам ослепительным холодным светом…

Я вернулась наружу и немедленно закусила впечатление листом. Мир казался до обидного маленьким и… как бы объяснить… неживым. Листья как-то незаметно закончились. Остался только один, сиротливо лежащий на тарелке. Я покосилась на последний бокал. Или это не бокал? Как называются емкости, похожие на перевернутую пирамиду и стоящие на острие? Что за сюрприз преподнесет мне это?

В сердце – бесконечный холод, боль и печаль. Не неподвижная апатичная печаль, которая заставляет смотреть в стену и ни о чем не думать, нет…

Яростная, раздирающая сердце тоска, заставляющая до онемения лупить кулаками стену, бежать, бежать, пока не кончатся силы, прочь, прочь, в глубине души все равно зная, что от этой боли не уйти.

Да, есть о чем подумать.

Я съела последний лист. Ан и ученики тоже уже отодвинули бокалы и тарелки. Из пустоты появились официантки и унесли посуду. Мы в молчании смотрели на четыре бокала, стоящие в центре стола.

– Как это называется? – с сомнением спросила Сирена.

– «Слезы», – тихо ответил Жан.

– Мне что-то не хочется.

– Тебе просто страшно.

– Тебе тоже, – близнецы смотрели на бокалы.

Антелла все так же смотрела в потолок и к проблемам мирского явно не имела никакого отношения. Я хмыкнула, взяла свой стакан. Внутри него был только кристаллик, перекатывающийся по дну, как на иллюзии над дверьми. Пожав плечами, я наклонила стакан, и шарик скатился в горло.

Комнаты Великой Матери. На этот раз я вижу словно со стороны. Вот заходит Кран-пель. Только теперь я понимаю, что на троне сидит не она, а Тулла.

– А, Кран-пель, я тебя ждала.

– Тулла, ты…