Показатель на приборе передвинулся ещё на одно деление к опасной черте, и это настораживало. Скорее всего, в следующей пещере уже и находится непосредственно сам истребитель. Вернее, его обломки. Но, по логике, там и радиация наверняка выше. Вполне может оказаться, что и вдвое. Тогда в данном костюме туда и заглядывать не стоит.
Добавив опять освещения, Виктор расстроенно фыркнул и нажал кнопку открытия. При этом глаз не отводил от показаний прибора. И поступил правильно: щель едва достигла сорока сантиметров, а уровень радиации уже чуть ли не перевалил дозволенный максимум. Палец сам отдёрнулся от кнопки, и ворота с той же неспешностью стали закрываться.
И то хорошо! Иначе пришлось бы бегом покидать сам предбанник и уже снаружи закрывать первые ворота. Хотя нельзя сказать, что инопланетянин покидал опасное место вразвалочку. Уж он лучше всех в этом мире осознавал, что следует торопиться, и двигался чуть ли не трусцой.
Кажется, его поспешное отступление и быстрое закрытие наружной двери не стались незамеченными. Кок заторопился к Менгарцу бегом и, когда приблизился, с волнением поинтересовался:
– Что?! Прохода нет? Или…
– Вот именно! Придётся нам, дорогой господин Гелиан, в следующий раз сюда наведаться в тех костюмах, которые ты называешь «толстыми». Иначе не пройдём. Вернее, пройдём, но вот назад уже и до холмов не доползём.
– Сурово этот холм встречает.
– Ага, по этим горам костей сразу заметно.
Вернувшись к стоянке, долго и тщательно омывали костюмы снаружи водой и время от времени посыпали их специальным порошком, прихваченным из склада с костюмами. Аристина и Фериоль уже замучились таскать воду из ближайшего ручья, но остаточную радиацию с костюмов устранить так и не удалось. Поэтому Виктор принял решение закопать космическое обмундирование в укромном месте. И опасности никакой, и тяжести меньше в дальней дороге. Всё-таки весила защита преизрядно.
Затем отряд вновь ускоренным маршем двинулся к границе с княжеством Карранги. Причём сам переход проходил буднично и размеренно. Сопровождение с небес к тому времени тоже отработало для себя определённую тактику действий. Два орла, среди которых, как правило, находился Мурчачо и его наставник Чтец, в основном висели над головами Виктора и его товарищей. Бдели, так сказать, в непосредственной близости. Один орёл, чаще всего Ветер, летал впереди, по ходу движения отряда, и заранее высматривал возможные опасности. Благодаря этому удавалось легко объезжать любые подозрительные воинские скопления, различные заслоны на дорогах, а то и разбойничьи засады. И всадники все препятствия объезжали заблаговременно. Так считалось гораздо вернее, чем ненужные бессмысленные стычки или лишние попытки с помощью бумаг доказать свою значимость и неприкосновенность.
Ну а четвёртый, Ураган, прикрывая тылы, частенько летал с осмотром в сторону Змеиного пролива и попутно занимался охотой. Его поставки свежей дичи позволяли коку быстро и своевременно готовить на костре столько жареного мяса, что хватало наесться как в обед, так и оставить кое-что в холодном виде для второго завтрака, а то и полдника во время пути.
Таким образом, не обагряя лишний раз своё оружие в крови врагов или случайных противников, отряд и добрался ещё через полтора дня к основной цели своего путешествия.
Сама местность возле перевала поражала: нагромождением скал, стоящих единой стеной; идеально пробитой, с ровным покрытием, уходящей плавным изгибом в горы дорогой и обширным каменным плато, вплотную к которому подступал величественный лес. Плато пересекало сразу несколько ручейков, и именно на нём, по рассказам придворных, располагался на две недели весь путь совершающего сюда ежегодное паломничество императора либо семейной пары правителей отец-сын. Весь дворянский цвет империи Сангремар, ближайшие подручные и личная гвардия Гранлео жили здесь, не смея даже пройти в сторону перевала Отшельников. Они со смирением, молчаливым терпением дожидались возвращения своего владыки. По слухам, им даже не разрешалось интересоваться у императора, куда и зачем он наведывается в земли княжества.
А перед самым началом уложенной тяжеленными плитами дороги стояла громадная каменная стела, наверняка высеченная из возвышавшейся здесь скалы. А на её почти гладкой поверхности были глубоко вырублены такие слова:
«Нищим не подаём, убогих презираем, больных не лечим, а всех остальных гоним в шею! И только человек, имеющий власть над драконами, имеет право прохода в благословенные земли Керранги!»
