Ему намекнули: то, что он коварно внушил Бертрану д’Артуа, будет осуществлено в Аверсе, и поэтому он решил остаться в Неаполе. У него неожиданно заболела жена, и, как заботливый муж, он не мог оставить ее одну. Карл просил Андре извинить его. Он очень сожалеет, что не сможет насладиться вместе со всеми охотой; на прощанье он в знак дружбы подарил молодому королю лучшего из своих соколов.
Вечер был уже на исходе, когда наконец по знаку королевы дамы поднялись и направились в свои покои.
У мужчин пир разгорелся с новой силой. Вино не успевали подносить, и шум стоял такой, что монахи, укрывшиеся от мирской суеты в своих кельях, наверное, так и не смогли сомкнуть глаз. Смех Андре становился все более громким и бессмысленным. Наконец в полночь он тяжело поднялся и, пошатываясь, отправился спать, чтобы немного отдохнуть перед завтрашней охотой.
Но нашлись там другие охотники, которым не терпелось закончить свою смертельную игру, не дожидаясь рассвета. Это были Бертран д’Артуа, Роберто Кабане, герцоги Терлицци и Морконе, Мелаццо и слуга Андре Пасе. Они ждали, пока монастырь не уснет крепким сном.
В два часа ночи они, стараясь двигаться как можно тише, собрались в лоджии на четвертом этаже, которая представляла собой длинную галерею с колоннами над монастырским садом. На мгновение они замерли перед дверью спальни королевы, выходившей на галерею, потом, крадучись, подобрались к двери короля на другом ее конце.
Пасе дважды резко постучал в дверь; наконец они услышали недовольное сонное бормотание Андре.
— Это я — Пасе, мой господин, — произнес слуга. — Прибыл курьер из Неаполя от брата Роберто с важными вестями.
Они услышали, как король громко зевнул, затем раздался какой-то шорох, звук опрокинутого стула и наконец скрежет отодвигаемого засова. Дверь приоткрылась, и в тусклом свете зарождающегося дня они увидели Андре, одетого в отороченный мехом халат, накинутый поверх ночной рубашки.
Он увидел только Пасе. Остальные отошли в полумрак.
Не подозревая худого, Андре вышел из комнаты.
— Где этот посланец?
Неожиданно дверь, в которую он только что вышел, резко захлопнулась; обернувшись, он увидел Мелаццо, который, используя кинжал , как засов, пытался запереть ее, чтобы никто не мог воспользоваться этим ходом — ведь в комнате была еще другая дверь, открывающаяся во внутренний коридор.
Конечно, вместо этого Мелаццо мог бы ударить Андре сзади и таким образом мгновенно кончить все дело. Но заговорщикам было известно, что Андре носил амулет — кольцо, подаренное матерью и охраняющее его от стали и яда. Слепая вера людей того времени в чудесную силу таких вещей была настолько велика, что они не решились искушать судьбу проверкой действия кинжала. Вот почему они не обратились и к более легкому способу убийства — яду. Веря в чудодейственную силу амулета, заговорщики решили, что Андре надо задушить.
Когда он обернулся, они все вместе бросились на него и, прежде чем он понял, что происходит, повалили его на пол. Андре яростно отбивался. Он был здоров, как молодой бык, и сладить с ним оказалось нелегко. Он поднялся, расшвыряв противников, но те опять повалили его. При этом он громко закричал, взывая о помощи. Он вслепую наносил удары, один раз его огромный кулак угодил в Морконе, который упал, едва не потеряв сознание.
Осознав, как трудно будет его задушить, убийцы, должно быть, прокляли злосчастный амулет. Он снова поднялся на колени, выпрямился и, окровавленный, оставляя клочья своих белокурых волос в руках убийц, с громким криком побежал по галерее к двери в комнату жены. Колотя в дверь, он звал ее:
— Джованна! Джованна! Ради Бога! Открой! Открой!
Меня убивают!
За дверью была тишина...
— Джованна! Джова-а-а-нна!
Никакого ответа.
Убийцы, испугавшись, что его крики разбудят весь монастырь, на мгновение замешкались и стояли в нерешительности.
Но Бертран д’Артуа, понимая, что отступать слишком поздно, внезапно снова бросился на Андре.
Крепко обхватив друг друга, они несколько минут раскачивались, тяжело дыша: потом с грохотом упали на пол, причем при падении Андре, оказавшийся внизу, сильно ударился головой о каменный пол галереи. Любовник королевы удерживал его в таком положении, придавив коленями.
— Веревку! — задыхаясь, скомандовал он подоспевшим сообщникам.
Один из них бросил ему моток лилового шелка, переплетенный золотой нитью, на конце которого была петля. Бертран накинул ее на голову Андре, туго затянул, не обращая внимания на отчаянные судорожные попытки последнего освободиться. Остальные стали помогать Бертрану.
Все вместе они подняли корчащуюся в агонии жертву к ограде лоджии и перекинули через нее. Бертран, Кабане и Пасе держали веревку, на которой висел Андре, дожидаясь, когда он затихнет. Мелаццо и Морконе подошли помочь им, и тут Кабане заметил, что Терлицци держится поодаль.
Тоном, не допускающим возражений, он крикнул ему:
— Идите сюда и помогите! На веревке хватит места и для вашей руки. Нам нужны помощники, а не свидетели, граф.
