Но потом возникала отрезвляющая мысль, что, возможно, так она себя вела и с другими любовниками. Так же стонала под ними, так же вскрикивала в порыве страсти, так же закрывала глаза, когда сознание покидало ее. Он разочаровался в жизни из-за того, что она создала Марину такой слабой. Ее ласкали, целовали, желали, ее хотели вновь. Кто-то наслаждался ею так же, как и он сам. Кто-то знал, что больше всего она любит близость с утра и смешно морщит нос, когда недовольна. Андрей злился на всех вокруг, даже на ее родителей, которые не уследили за дочерью и она потеряла невинность до него.
Когда его настигали эти воспоминания и ревность снова наполняла душу горечью, он влюблялся в Марину еще сильнее. Его тянуло к ней, когда он представлял, как она занимается любовью с кем-то из парней, о которых она рассказывала. Неужели с Германом она испытывала то же блаженство, что и с ним? Неужели так же говорила утром, что ей было хорошо ночью? И вроде бы все это осталось позади, но воспоминания о тех страданиях нет-нет да и вспыхивали с новой силой и жгли его душу, если он позволял себе слишком долго думать об этом. Но старая любовь – как любимая книга: перечитывая ее, уже не ощущаешь того, что чувствовал в первый раз. И задвигая ее на полку, ты прячешь ее не только в своей памяти, но и в своей душе.
Ангелина тоже долго не выходила у Андрея из головы. Часто вечерами, в одиночестве, он вспоминал их отношения, которые в прошлом дарили ему минуты истинного счастья. Только разговоры с Амираном помогали ему облегчить душу.
И сейчас, когда Эльвира задала ему вопрос, ревность и любовь нахлынули одной гигантской волной. Андрей собрался с силами и ответил:
– Нет, у меня никого нет! – и, словно преодолевая какое-то серьезное препятствие, с напором добавил: – Я одинок.
Ему не хотелось жаловаться, но и врать Эльвире он не хотел.
Девушка задумчиво смотрела на него – то ли жалела, то ли ласкала взглядом.
Андрея охватило необузданное желание. Движимый порывом, он подошел к Эльвире вплотную. Их взгляды встретились. Глаза одного отражались в глазах другого. Андрей хотел ее поцеловать, он чувствовал, что она не против, но постеснялся. Около минуты они стояли как вкопанные, будто тысячи воспоминаний не давали им сделать хотя бы какое-то движение. Глаза Эльвиры блестели. Андрей первым нарушил молчание:
– Почему ты спросила?
– Просто интересно, – пожала плечами девушка.
– Ты дрожишь. Тебе холодно?
– Я вообще мерзлячка, – улыбнулась она.
– Возьми, – Андрей накинул ей на плечи свою куртку. – А тебе идет! – он отступил от нее на шаг. – Великовата, правда!
Взяв девушку под руку, Андрей повел ее в сторону ресторана. В воздухе пахло шашлыком. Серые клубы дыма поднимались из-под крыши маленькой пристройки. На площадке у входа в ресторан стояли дорогие иномарки. Эльвира замедлила шаг и опасливо покосилась на Андрея: судя по всему, она никогда не бывала в таких заведениях.
Войдя в зал, Андрей сразу же заметил знакомые лица: человек десять «тамбовцев» сидели за большим столом. Среди них выделялся крупный мужчина в сером костюме, белой рубашке с тугим высоким воротом и черном галстуке, завязанном на небольшой узел. Из-под редких бровей недобро смотрели маленькие глаза. Сломанный нос выдавал в нем боксера. Андрей подошел к мужчине поздороваться, тот встал:
– Ой, блин, какие люди!
– Миша, привет!
Они пожали друг другу руки и соприкоснулись плечами, словно спортсмены перед соревнованием.
– Ну, как жизнь молодая? – мужчина говорил настолько громко, что все в зале обернулись к ним.
– Нормально! – ответил Андрей.
– Ты один? Садись с нами!
– Нет, не один! – Андрей показал глазами на Эльвиру. – Мы сами, спасибо.
– Ну, как знаешь, – понимающе ухмыльнулся Михаил.
Андрей с Эльвирой заняли небольшой столик в другом конце зала. Вскоре к ним подошла маленькая курносая официантка:
– Добрый день, Андрей Михайлович! – поприветствовала она Андрея как старого знакомого. – Что будете пить?
– Бутылочку боржоми принеси нам, – ответил он.
– Из еды как всегда?
– А мясо свежее? – поинтересовался Андрей.
– Да, сегодня с базы, парное. Есть свинина, баранина. Телятина еще с выходных, поэтому не советую.
– Хорошо, давай мне люля. А девушке что предложишь? – Андрей взглянул на Эльвиру. Та сидела, напряженно поглядывая в сторону неприятной компании.
– Я… я ничего не буду! Просто салатик, если можно, – застеснялась Эльвира.
– Послушай, ты же после занятий. Надо подкрепиться. Поешь мяса.
– Нет! Я правда не хочу. Спасибо! – заупрямилась Эльвира.
– Хорошо, тогда греческий салат.
– Поняла, – кивнула официантка и удалилась.
Эльвира не сводила глаз с Андрея – на нее произвело впечатление, что он знаком с новыми хозяевами города.
Андрей тоже смотрел на нее, и она казалась ему хрупкой и беззащитной. «Инопланетянка какая-то, – думал он с нежностью. – Люди готовы за рубль глотки друг другу перегрызть, а она врачом мечтает стать, жизнь новую в мир пускать…»
Эльвира заметила его восхищенный взгляд:
– Что ты так смотришь?
– Да вот, сижу и удивляюсь, откуда ты такая взялась, – с улыбкой ответил Андрей.