Эльвира, например, не осуждала женщин, которые изменяли мужьям, объясняя это невыносимой жизнью с ними. И в пику Андрею могла долго рассуждать о том, что во всем виноваты мужчины. Андрея злило, что Эльвира противоречит ему. И даже физическая близость – единственное, что пока еще удерживало их вместе, – уже не приносила Андрею такого удовлетворения, как раньше, отравленная мыслями о двуличии Эльвиры.
Зато в бизнесе у Андрея все шло как никогда хорошо. Они с Малкиным собирались приобрести завод в Обухово – все было на мази.
Предприятие досталось им в результате приватизации, которую позже назовут аферой века. Правительство Ельцина хотело поскорее покончить с коммунизмом и во что бы то ни стало перевести страну на капиталистические рельсы. И для этого решило раздать государственную собственность гражданам. Государство выпустило билеты-ваучеры, за которые людям предлагалось приобретать акции предприятий. Ваучерный билет стоил десять тысяч рублей – вроде бы внушительная сумма! – но из-за дикой инфляции он обесценился. Так что на один ваучер можно было купить только две бутылки водки. Автомобиль «Волга», например, на тот момент стоил несколько миллионов рублей. В итоге большие пакеты ваучеров попали в руки представителей теневой экономики, все тех же «красных директоров» и чиновников. С приватизацией будут связаны многие ужасы в истории нашей страны.
Предприятие, которым заинтересовались Яков и Андрей, оказалось на грани банкротства. Бывшие директора, которые теперь стали акционерами завода, обратились в их банк за кредитом. Осенью тысяча девятьсот девяносто второго года банк выдал им заем в размере одного миллиона долларов. В начале февраля девяносто третьего года – еще один заем в полмиллиона долларов. Однако погашать кредит было нечем – прибыли у предприятия не было.
Андрей и Яков договорились о встрече. Малкин пригласил партнера в свою новую, только что отремонтированную квартиру в красивейшем доме дореволюционной постройки на Крюковом канале. Ранним весенним днем Андрей подъехал к массивному темно-серому зданию, которое выходило на проспект Римского-Корсакова, и припарковал свой «мерседес» во дворе.
Выйдя из машины, Андрей невольно залюбовался шедевральной громадой. Пилястры, сандрики, барельефы вызывали у него восхищение. Он разглядывал балконные решетки, открытые террасы на шестом этаже и атлантов на входе. Темный камень придавал дому сходство со средневековой европейской крепостью. Мощное тяжеловесное здание словно говорило, что является пристанищем для избранных – нового класса молодых капиталистов. Но подойдя ближе к парадной, на двери которой был указан номер квартиры Малкина, Андрей заметил, что дом только похож на каменный, а на самом деле облицован темно-серой штукатуркой, которая местами уже начала отваливаться. Парадная представляла собой обычное неуютное прямоугольное пространство со светло-бежевой плиткой на полу и безвкусными барельефами по боковым стенам. Три каменные ступени вели к лифту с зеркалами внутри. Андрей поднялся на третий этаж и позвонил в дверь, нажав на большую белую кнопку. В ответ послышался резкий пронзительный звонок, казалось, даже окно в подъезде задрожало.
– Добрый день! – открыв дверь, поприветствовала Андрея мама Якова, Дора Моисеевна. – Заходи, пожалуйста! – вежливо пригласила она.
Доре Моисеевне было под шестьдесят. Невысокого роста, чуть сутулая, с полными губами и большим орлиным носом, Дора Моисеевна была типичной еврейкой, в которой сочетались живость, хитреца и кажущаяся простота.
– Располагайся! – предложила она Андрею и оставила его одного в гостиной.
Комната была обставлена по последней моде: техника, мебель, посуда, картины – все, как в западных фильмах.
У стены стоял огромный телевизор «Голдстар», а рядом на полках – целая коллекция видеокассет. Пока Андрей разглядывал кассеты, в комнату зашел Малкин. С годами он сильно поправился и стал грузным, хотя при его довольно высоком росте – метр восемьдесят пять – это не сильно бросалось в глаза. Малкин был одет в синие джинсы, зеленый клетчатый двубортный пиджак и водолазку белого цвета. На запястье у него блестели модные стальные часы «Лонжин» с прямоугольным циферблатом.
– Предлагаю поехать в ресторан, там переговорить, как ты на это смотришь? – предложил Яков.
– Может, останетесь? Я вам что, мешаю? – спросила Дора Моисеевна.
Молодые люди переглянулись.
– Нет, мама, у нас дела. Дрон, может, двинем за город? – настаивал Малкин, не обращая внимания на замечание матери. – Поговорим.
– Как скажешь! – ответил Андрей, любуясь велюровой мебелью светло-рыжего цвета и красивой стенкой, которая заполняла всю правую часть комнаты.
Дора Моисеевна с укором посмотрела на своего сына:
– Благополучие не вечно!
– Ни к чему твои комментарии, мама! – отмахнулся Яков.
– Я просто хочу сказать: будьте осторожнее, мальчики, очень опасное время сейчас, а дальше еще хуже будет.
Андрей и Яков переглянулись, по напряженному лицу Малкина пробежала судорога.
– Принято во внимание, – попытался отшутиться он.