– Да какой угодно. Торговля. Например, вот у меня знакомый продал оружия в Югославию на миллион долларов и сразу двести косарей отстегнул бандюганам. Или один еврей гонит пиво в Тосно. Знаешь Хаимского? – спросил Малкин и вопросительно взглянул на Андрея.
– Да, знаю. Стукач который?
– Вот у него обороты какие-то громадные.
– И что, он тоже бандитам платит? Он же под КГБ всегда был?
– Он и с теми работает, и с другими. Днем с КГБ. Ночью с бандитами. С КГБ он имеет за стукачество: он и своих соплеменников многих сдавал. Когда евреи уезжали за кордон, многим документы не давали, вот тут Хаимский и появлялся – волшебник, который все мог устроить. Ну, за определенную информацию, которую он сливал комитетчикам. Кстати, у него в советское время был подпольный ресторан, где он принимал совершенно разных гостей – от силовиков до отморозков, – рассказывал Малкин с видом знатока.
– Ты знаешь его? – перебил Андрей.
– Да, как-то раз сталкивался, – нехотя ответил Яков.
– Где?
– Меня кинул один антикварщик на пятак.
– Пятак? – не понял Андрей.
– Да, пять тысяч рублей. Вначале Хаимский мне сказал, что разберется совершенно бесплатно, потом стал по десять процентов каждую неделю накидывать.
– Ни хера себе!
– Да, и так дошло до пятидесяти, – Малкин невесело рассмеялся.
– Обалдеть! Вот люди деньги делают! – процедил Андрей сквозь зубы.
– И самое главное, у тебя нет выбора: или играешь по его правилам и теряешь половину, или ничего не получаешь. Но я сам виноват. Он меня с самого начала на вшивость проверял, повышая ставку, а я соглашался. Он это просек и давай аккуратно давить. Обаятельный старик, черт подери, болтать умеет, одевается с иголочки. Голос тихий такой, хриплый, парфюм сногсшибательный, и ты покупаешься, – оправдывался Малкин. – Надо было на десяти процентах сказать ему, что не нужен он больше, или по крайней мере на двадцати. А что, тысяча рублей тогда была серьезными деньгами!
Наконец молодые люди доехали до ресторана на Владимирском проспекте. Он открылся не так давно, но его уже облюбовали местный бомонд и богатые туристы.
Швейцар забрал у Малкина ключи и тут же получил от него десять долларов чаевых. Пройдя своеобразный предбанник, молодые люди очутились в холле, посередине которого стояла красная «Тойота Камри» – главный приз какого-то конкурса, объявленного рестораном.
– Добрый вечер, Яков Лазаревич! – навстречу Малкину спешил метрдотель. Он помог гостю снять серое кашемировое пальто с воротником из черного норкового меха.
– Сегодня нас в тихое место посадите, – распорядился Яков.
– Хорошо, конечно! – метрдотель повел их сквозь переполненный зал к свободному двухместному столику. – Вот здесь вам будет вполне комфортно.
– О’кей, – Малкин кивнул.
Расположившись за столом, Яков предупредил Андрея:
– Через полчаса приедет Шломов.
Шломовы были крупными бизнесменами, известными не только в Петербурге. Старший брат Борис еще в советские времена занимался фарцовкой и заработал неплохие деньги на антиквариате, джинсах и компьютерах. Он владел двумя крупными предприятиями, одно из которых встало под Новый год. И сейчас Борису нужны были деньги – около трех с половиной миллионов долларов. В обмен он предлагал Малкину помощь в захвате глиноземного комбината. Как говорил Борис, главное – грамотно провести переговоры и слегка припугнуть фактических владельцев. Фактическим владельцем завода и примыкающих к нему предприятий являлась семья Карапетян – мать и две дочери. Отец семейства, Хачатур Мовсесович Карапетян, с семидесятых годов был единоличным хозяином завода и нескольких смежных предприятий. В начале девяносто второго года Хачатур Мовсесович умер от инсульта. Около семидесяти процентов акций досталось членам его семьи, оставшаяся часть – руководителям профсоюза рабочих и администрации города. План Шломова был таков: сначала запугать семью Карапетян, чтобы они продали свои акции за копейки. Переговоры должен был вести его брат, бывший советский ученый-орнитолог, профессор, доктор биологических наук – Аркадий Шломов. Аркадий Генрихович как нельзя лучше подходил для такого дела: широкие шерстяные брюки серого цвета, светло-коричневые ботинки на каблуках, белая рубашка в вишневую крапинку, неряшливо висящий галстук-бабочка темно-бордового цвета, огромный черный портфель, набитый различными бумагами. Одним словом – интеллектуал, вызывающий доверие.
Потом нужно было договориться с главой профсоюза рабочих комбината. Но прежде раздать начальникам основных подразделений предприятия по триста долларов и «жигули» пятой модели. На все про все должно было уйти не больше миллиона долларов.
«Неплохо приобрести самый крупный глиноземный комбинат в стране за несколько “жигулей” и миллион долларов, – думал Андрей. – Вот она, наша новая реальность! Страна потихоньку сходит с ума. Все как будто заболели, и становится только хуже».
– Будет через полчаса! – сказал Малкин, посмотрев на пейджер.
– Принято! – ответил Андрей и подозвал официанта. Заказав сразу же горячее, Андрей и Малкин слушали, как пианист с длинными свисающими усами играет монотонную мелодию.