– Валим отсюда, пока не поздно, – сказал Тенгиз, вытирая слезы.
Гиорги сидел, мерно покачиваясь.
– У нас еда на исходе, – проговорил он.
– Как нога? – спросил его Тенгиз.
– Ничего вроде! – Гиорги облокотился о каменную плиту, осторожно вытянул правую ногу и задрал штанину. Кровь все еще сочилась из раны. Маленький узкий ручеек стекал до лодыжки.
– Больно было? – спросил Тенгиз, осматривая рану.
– Как будто кувалдой по ноге долбанули. Сейчас болит, но терпимо, – ответил Гиорги, хотя обжигающая боль и заставляла его морщиться.
Сидя на грязном вонючем пляже, они смотрели друг на друга, мучительно переживая свою беспомощность и в то же время борясь с собой, чтобы скрыть это от товарищей. Все были на пределе. Это только в кино все бесстрашные.
– Надо идти, – хлопнув себя по колену, сказал Амиран.
Никто не шевельнулся.
– Надо идти! – повторил Амиран, начиная заводиться. – Пойдем по берегу ближе к проселочной дороге. А там, если что, свернем.
Сил спорить ни у кого не было. Стали готовиться к пути. Снайперской винтовки у них больше не было – она осталась лежать рядом с погибшим Патой. Хорошо хоть бинокль есть. Гиорги свой калашников потерял во время боя. У Тенгиза автомат остался, правда, без магазинов, но зато у них с Гиорги были пистолеты. У Андрея автомат был при себе, но почти все патроны израсходовал Амиран.
Каким-то чудом деньги из рюкзака Андрея никуда не делись.
Отряд направился к Гульрипшу – небольшому поселку неподалеку. Шли медленно, как будто их тянуло назад. У Тенгиза из глаз не переставая текли слезы. Амиран был мрачнее тучи. Иногда он вскидывал голову, обводил глазами окрестности – то ли прощался с ними, то ли хотел убедиться в реальности происходящего. И тихо матерился себе под нос. Гиорги передвигался с трудом, но лишь хмурил брови.
Мины падали уже прямо на пляж, поднимая фонтаны песка и грязи. Значит, абхазы взяли высоты вблизи города.
Когда уже подходили к поселку, Тенгизу стало плохо: приступ гипогликемии. Оказалось, что он был диабетиком. Пришлось остановиться.
– Нам надо где-то перекантоваться перед Сванетией, – сказал Амиран. – Мы так не дойдем!
– Где? – спросил Андрей.
– В каком-нибудь доме подальше от дороги и поближе к лесу. Если они заблокируют дорогу, то уйдем в лес ночью.
– Ты уверен, что Сванетия – это единственный способ свалить отсюда? – спросил Гиорги.
– Я уже ни в чем не уверен! – покачал головой Амиран.
– Говорят, еще катера приходят в порт и эвакуируют людей, – с надеждой сказал Гиорги.
– Кто говорит? – спросил Тенгиз.
– Ребята из того отряда ночью рассказывали.
Тенгиз махнул рукой.
Отряд вышел на Тбилисское шоссе и завернул в тупик, который вел к холмам, где росли мандариновые деревья. В глубине тупика стоял большой добротный дом из красного кирпича, окруженный забором. Они открыли металлические ворота и вошли во двор. Этот дом был брошен недавно: выпущенные из загонов индюки и курицы еще не успели разбежаться. В дальнем конце вытянутого двора стояли две коровы, одна черная, другая золотисто-рыжеватая, и двое маленьких телят. Вокруг было тихо. Но только мужчины подошли к входной двери, как послышался хриплый, глухой лай. Из кустов выскочила огромная пушистая кавказская овчарка. Она лаяла не переставая. Собака была настроена весьма агрессивно. Все замерли. Собака подошла ближе к незваным гостям, зарычала и вся подобралась – еще немного и бросится. Андрей направил на нее автомат.
– Не надо! – Амиран опустил дуло автомата к земле и сделал шаг навстречу собаке. Та продолжала истерично лаять, но не нападала. Она то отпрыгивала назад, то делала шаг вперед, не зная, драться или подчиниться пришельцам.
– Ну иди сюда, малыш! – ласково говорил Амиран. – Иди ко мне! Тебя бросили здесь?
Собака продолжала лаять, но отступила.
– Есть хлеб у вас? – спросил Амиран, обернувшись к бойцам.
Андрей отломил кусок черствого черного хлеба. Амиран присел на корточки и протянул хлеб собаке. Пес подался вперед и с подозрением принюхался. Амиран положил ладонь с хлебом на землю. Пес, звеня цепью, которая волочилась по земле, подошел совсем близко и посмотрел пронзительным взглядом прямо в глаза Амирану. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Пес рычал глухо, но уже не так агрессивно. Далекие взрывы снарядов заставляли его вздрагивать и пятиться в кусты. Наконец он опустил голову и аккуратно, прямо с руки Амирана, стал есть хлеб. Потом Амиран обнял пса, обхватив его пушистую шею, и даже поцеловал его. Пес сел и успокоился. Амиран продолжал его ласкать. Пес был довольно ухожен, но, судя по всему, уже какое-то время был предоставлен самому себе. Амиран взял цепь и стал искать место, куда его можно было бы привязать. Посередине двора стояла заросшая виноградом беседка – шесть столбов и крыша, и он привязал пса к одному из столбов. Потом вновь его приобнял.
– Собаку с собой возьмем, – сказал Амиран, глядя на бойцов, – а пока останемся здесь. Надо запастись едой.
– Где ты видел тут еду? – спросил Андрей.
– Посмотрим в доме. Нам нужны вода, хлеб, яйца. Если что, куриц наловим.