Сложно было упрекнуть Амирана в трусости, и Андрей понимал, что это их последний шанс вырваться из города, но не мог смириться с тем, что тела ребят, которые помогли ему добраться до Амирана и бесстрашно прикрывали в бою, сейчас валяются на улице. Андрей хмуро смотрел перед собой, погрузившись в воспоминания – слишком тяжелые и невыносимо яркие, чтобы говорить о них. Ему нужно было пережить это. Но последний бой и смерть товарищей пока не отпускали. Андрей вспоминал тяжелый взгляд оказавшегося таким великодушным Нодара, его говор и специфический акцент; вечно недовольного Пату, который всегда смотрел исподлобья. Рассказы Ники и Ромы. Историю Рамаза, который не мог есть мясо. И еще одна страшная картина стояла у Андрея перед глазами: сгоревший самолет, будто гигантское дерево падающий на землю. Страшный скрежет крыла об асфальт звучал в ушах, как крик.
И вот сейчас они с Амираном едут в одной машине с теми, кто мог их убить, но Андрей не испытывает к этим людям никаких эмоций. Для него они не враги. По крайней мере, эти трое. Да вообще вроде неплохие парни. Андрей покосился на Аслана, но тот не заметил его взгляда, сосредоточенно глядя вперед.
Хуже всего то, что свои ребята остались валяться на дороге. И он, Андрей, ничего не может для них сделать. Он чувствовал свое бессилие и злился на себя. Бессилие его угнетало: он всегда страдал, если не мог что-то сделать, особенно если чувствовал, что должен. Этот внутренний голос заставлял его бороться, рисковать и добиваться своего. Самым сложным было бороться с собой, когда ему казалось, что он бессилен против страсти к женщине. Так было с Мариной, которую он обожал. Так было с Ангелиной, которая заполнила пустоту после болезненного расставания с Мариной. Когда чувства к Ангелине стали остывать, Андрея угнетало, что ее устраивает быть гражданской женой Акопа. С Эльвирой все оказалось еще сложнее. Андрей прекрасно понимал, что она ведет двойную игру. Но, сам того не замечая, включился в состязание с этим Лешей из Можайки. Эльвира имела над Андреем огромную власть. Его тянуло к ней со страшной силой, но все заканчивалось приступами яростного гнева. И тогда Андрей презирал ее. Но в то же время он был бессилен перед ней. Даже сейчас воспоминания об Эльвире заводили его, хотя и не так, как раньше. Война иногда лечит лучше, чем мирная жизнь.
Зачем же он сюда приехал? Спасать Амирана? Конечно. Андрей не мог даже мысли допустить, что его друг погибнет ни за что в каком-то захолустье, а он будет припеваючи жить в Петербурге. И Андрею опять пришлось бороться с бессилием, которое могло не пустить его сюда, в пекло. Но все же была еще одна причина. У Андрея имелись деньги, связи, определенная известность и свобода, но ему чего-то не хватало в этой жизни. Чего-то такого, что не потрогаешь руками, не купишь. Того, что делает мужчину героем. Не для других. Нет! Ни в коем случае. Героем для себя. Проиграв битву за красавицу Эльвиру простому парню, Андрей ринулся в настоящий бой. Чтобы забыть ее, чтобы убежать подальше от поражения, от этого позора. Он хотел найти себя в новом мире.
Для сильного, решительного человека бессилие – страшный враг. Столкнувшись с ним, многие сдаются и опускаются. Андрей был не из таких. Он всегда бросал себе вызов. Это ли не героизм?
На чьей стороне он воевал сейчас? На стороне грузин? Нет. На стороне друга. Человека, которого искренне уважал. С которым дружил. В котором отчасти увидел себя. Амиран, несмотря на его прошлое, был для Андрея примером дружбы, уважения и любви. Больше всего Андрею нравились его скромность, вежливость и основательность. И все это совмещалось с дерзостью, подозрительностью и жесткостью. Андрей не понимал, как Амирану удается так хорошо разбираться в людях. Амиран уважал людей независимо от того, какое положение в обществе они занимали. Был справедлив, мог похвалить за что-то и тут же уничтожить за вранье или равнодушие. Амиран прожил тяжелую жизнь, но никогда не жаловался. Не нажил большого состояния. Но у него было то, что отличало его от многих богачей: смелость и свобода. Тем, кто служит деньгам, этого, как правило, недостает.
«Волга» медленно пробиралась по улицам, заваленным разбитой техникой, обгоревшими автомобилями и обломками зданий. Аслан молча выкручивал руль то в одну, то в другую сторону, иногда резко дергал автомобиль, вызывая недовольство Амирана.
Саид равнодушно глазел в окно и, лишь когда машину потряхивало, бросал задумчивый взгляд на водителя.
– Мы не хотим мести, просто действуем по обстановке, – объяснял Ака, обращаясь к Амирану.
Только-только завязавшийся разговор прервался на полуслове.
Снаряд попал в переднюю часть автомобиля, в район правого колеса. Взрывом машину подбросило вверх, перевернуло на триста шестьдесят градусов и выкинуло на обочину. Каким-то чудом кабина автомобиля осталась цела. Разбитые стекла вонзились Андрею в лицо. Ака и Саид что-то кричали. Сильными ударами ноги Амиран вышиб дверь и выбрался из машины.
– Давайте, выходите! – обратился он к абхазам.