Бойцы дошли до Келасурского моста. Дальше идти надо было особенно осторожно: грузинские отряды вели арьергардные бои и еще удерживали Гульрипшский район.
Андрею становилось все хуже. Его бросало то в жар, то в холод. Голова раскалывалась, стало тошнить. Руки дрожали, все двоилось перед глазами. Он настолько устал, что перестал обращать внимание на звуки канонады. Он жалел, что не позвонил матери и уехал из Петербурга, ни с кем не попрощавшись. Никто – ни Малкин, ни друзья, ни родители – не знали, куда он направляется. И если раньше он считал, что поступил правильно, то теперь его мучили угрызения совести и он очень скучал по всем, особенно по родителям. А что, если он больше их не увидит? Хотя человеку свойственно всегда цепляться за малейший шанс спастись, сейчас Андрея покинули надежды и вера в спасение.
Наконец они добрались до нужного дома. Их встретил прикормленный пес. Он особо не лаял, узнав Амирана, но все-таки рычал, подозрительно глядя на незнакомцев. Из дома вышли Тенгиз и Гиорги. Увидев своих, оба облегченно вздохнули. Но, заметив абхазов, грузины недоумевающе посмотрели на друзей. Амиран коротко объяснил, что произошло, и добавил, показывая на Аслана:
– Ему нужен врач.
Тенгиз ничего не сказал, только молча кивнул и пошел в дом. Остальные последовали за ним. Зайдя в помещение, Аслан практически рухнул на топчан у входа. Его бил озноб. Тенгиз обработал ему щеку спиртом и сделал укол обезболивающего. Достав из своей сумки хирургическую иглу, он принялся зашивать рану. Аслан мужественно переносил манипуляции, но пару раз все же вскрикнул от боли. Закончив, Тенгиз дал своему нечаянному пациенту антибиотик, перед этим растворив его в воде.
Грузины и абхазы относились друг к другу сдержанно, но все же Андрей чувствовал, что опасности уже нет. Они вместе обсуждали отход из города, и ни разу никто не перешел на личности. Панибратства, впрочем, тоже не допускали.
Амиран и Тенгиз решили выйти ночью. Абхазы оставались.
– Мы будем ждать своих, – сказал Саид.
– На, возьми, – Амиран протянул ему автомат и один рожок с патронами.
«Странные мы существа, – подумал Андрей. – Недавно чуть не поубивали друг друга, а теперь спасаем друг другу жизни».
Собаку решили оставить, так как ее нечем было кормить, а новые хозяева обещали о ней позаботиться. Пока Амиран и Андрей отсутствовали, Тенгиз и Гиорги переловили и зажарили почти всех куриц, бегавших во дворе. Их тоже поделили между абхазами и своими.
Прощание было коротким – мужчины лишь молча кивнули друг другу. Но когда грузинский отряд уже уходил, Аслан сдержанно бросил им вслед:
– Спасибо!
Все четверо обернулись. Амиран еще раз кивнул.
Андрей с друзьями отправились в близлежащие дворы на поиски какого-нибудь брошенного автомобиля, чтобы на нем добраться до перевала.
Перевал через Нижнюю Сванетию оставался единственным коридором для выхода мирных жителей. Но до него нужно было еще дойти. Путь от города пешком занимал около трех-четырех часов.
Машину найти не удалось. Четверо мужчин шли молча. У Андрея усилился жар. Голова кружилась, сказывалось, скорее всего, тяжелое сотрясение мозга.
– Тебе бы полежать, – вздохнул Тенгиз, осмотрев его. – Нужны антибиотики. Я последнюю таблетку Аслану отдал.
– Ничего, – через силу прошептал Андрей пересохшими губами.
Тенгиз сделал парню укол анальгина. На пару часов Андрею стало легче.
К полуночи они дошли до реки Кодори и остановились на привал. Собственно, самой реки почти не было видно, но жуткая мощь бегущей воды ощущалась даже в темноте. Рядом на берегу расположились беженцы. Шум реки и голоса людей сливались в непрекращающийся гул. Повсюду горели костры, беженцы грелись вокруг них, готовили какую-то еду. Женщины укачивали детей.
Андрей так вымотался, что уснул прямо на камнях. Ближе к трем часам утра он проснулся от озноба. Ноги и руки свело судорогой. Андрей съежился и пытался сдержать эти пульсирующие непроизвольные движения. От камней сильно разболелась спина. Андрей натянул на себя велюровое покрывало, которое они захватили из каштакского дома, но оно почти не грело.
В кромешной тьме ничего не было видно. Канонада артиллерии, а за ней ответный огонь из автоматов были едва слышны. Андрей нащупал лежащий рядом автомат, но ему стало как-то безразлично, что происходит вокруг. Ему было очень плохо. Он уже думал, что не доживет до утра. Почти не осознавая себя, Андрей встал на четвереньки и дополз до каких-то чахлых кустов. Его стало рвать. Это разбудило Амирана и Тенгиза.
– Ему совсем хреново! – сказал Тенгиз, подхватив Андрея за локоть, чтобы не упал.
– Надо найти какое-то жилье, нельзя ему на улице, – с тревогой в голосе сказал Амиран. Он взял лицо Андрея в свои шершавые ладони и с болью во взгляде посмотрел на друга. Андрей стучал зубами.
– У него опять жар! – прошептал Амиран. – Надо что-то делать!
– Если через сутки ему не станет легче, будет херово. Возможно, у него пневмония, – сказал Тенгиз, осматривая Андрея. – В Сванетии есть села, где можно остановиться, но до них надо еще дойти, а он вряд ли сможет.
К ним подошел Гиорги.