– У меня были отношения только по любви, я просто так в койку не ложилась. У меня были серьезные отношения с парнем из Педиатрической академии.
– Само собой, – вырвалось у Андрея.
– Не поняла? – в голосе Милы зазвучали стальные нотки.
Андрей не стал ничего объяснять – его всегда выводили из себя упоминания о других мужчинах его любовниц.
Мила повернулась к нему спиной – обиделась. Кровать под ней ворчливо заскрипела, как будто выказывая Андрею свое недовольство.
Когда разговор касался медиков, Андрей волей-неволей вспоминал Эльвиру.
– У меня была знакомая, которая училась в медицинском институте, – примирительным тоном сказал он.
Мила молчала.
– Врачи все-таки необыкновенные люди, правда?
Он провел рукой по обнаженной спине девушки. Она дернула плечом, все еще дуясь на него. Андрей придвинулся вплотную к ней и, целуя в шею, продолжал:
– Наверное, профессия обязывает.
– Я тоже так думала, – Мила сменила гнев на милость. – С детства мечтала стать врачом. Спасать людей. Потом повзрослела и решила дарить им красоту. В институте пахала, как проклятая. Хотела быть лучшей в своей профессии. Но сейчас разочаровалась, знаешь… В юности все представляется как-то иначе, чище, лучше… А в реальности – рутина и однообразие.
Андрей развернул Милу к себе, пытаясь разглядеть в темноте ее лицо. Впервые он слышал от нее подобные слова – она всегда казалась ему такой увлеченной, влюбленной в работу. Да и клиенты любили ее. Он попытался сменить тему, чтобы отвлечь девушку от грустных мыслей.
– Так, а что с твоим парнем из Педиатрического? Вы вместе учились?
– Ну да, какое-то время. А потом он ушел в академку, – иначе его бы выкинули из института за неуспеваемость. Ему все это не нужно было. У него папа – известный врач, вот он и пошел по накатанной.
– Ты знала его семью?
– Да, его родители очень хотели меня в невестки. А мне не до этого было, я о карьере думала, не хотела связывать себя браком и детьми. В итоге мы расстались. Он какое-то время бегал за мной, уговаривал, но я поняла, что это не мой человек.
– Почему? – Андрей взбил подушку и положил ее себе под спину, чтобы было удобнее слушать. Его извечное любопытство не давало ему покоя. Мила пожала плечами.
– У него не было ни целей, ни амбиций. Когда его в первый раз чуть не отчислили, он был даже рад. Весь год академки шатался по барам, думаю, и без наркотиков не обошлось. Я не хотела связывать себя с мужчиной, которого не смогла бы уважать.
– И сколько вы с ним встречались?
– Года два. С пятого курса.
Уничижительная характеристика бывшего польстила самолюбию Андрея. Он почувствовал себя опытным, мудрым и сильным. Его захлестнула нежность к Миле, и он притянул девушку к себе, покрывая ее лицо и грудь поцелуями. Мила мгновенно откликнулась дрожью возбуждения.
– Хочу тебя, – прошептала она, и Андрей не заставил себя ждать.
– А у тебя много было женщин? – внезапно спросила Мила, всего через несколько секунд после того, как Андрей вышел из нее, излившись на ее живот. По телу обоих еще проходили волны дрожи.
– Нет, я бы не сказал, – почти автоматически ответил он, проводя языком по пересохшим губам.
– А если честно?
– Зачем мне врать?
– А у тебя была настоящая любовь?
Андрей не ответил. У него была настоящая любовь. И каждый раз, когда он вспоминал о ней, его сердце начинало биться, как будто хотело выскочить из груди. У него была настоящая любовь. Но говорить об этом с Милой почему-то не хотелось.
Девушка повернулась к нему. В темноте он заметил, как в ее бездонных с поволокой глазах зажегся огонек, словно у кошки. Андрей лежал молча.
– Не хочешь говорить, не говори, – мягко сказала Мила. И придвинулась к нему, так что он почувствовал запах ее кожи. Возбуждение снова наполнило Андрея. Он поцеловал ее в сухие губы и крепко прижал к себе. Не отпуская ее, он продолжал целовать ее в шею, потом, возбуждаясь все больше, начал облизывать ее. Мила вновь задрожала. Ее грудь налилась, соски стали каменными и впивались в лоб Андрея. Медленно лаская ее живот языком, он добрался до пупка. Ниже пупка проходила продольная линия, которая плавно переходила в тонкую волосяную дорожку и уходила дальше вниз.
Всю ночь они доводили друг друга до изнеможения, словно им было по восемнадцать. Тело каждого поочередно сводили судороги. Мила вскрикивала настолько громко, что Андрей закрывал ей рот ладонью, чтобы не разбудить соседей.
Около семи утра они уснули и спали так крепко, что их не могли добудиться. Телефон в номере надрывался, в дверь стучали, – но Андрею казалось, что это все во сне. Наконец он очнулся и взял трубку.
На том конце послышался истеричный крик женщины, скорее всего, пожилого возраста:
– Молодой человек! У вас совесть есть вообще? Не дозвониться, не достучаться до вас! Освободите номер!
– А который час? – прохрипел Андрей в ответ.
– Уже полвторого. Вы обещали в полдень выехать. У нас тут семья приехала из Сыктывкара. Дети маленькие, – Андрей услышал, как женщина говорит кому-то: – Водят девок тут! Устроили из гостиницы бордель!