Андрей рассмеялся и повесил трубку. Через пятнадцать минут они уже спускались на лифте. Мила – все еще немного сонная – была особенно нежна, излучала тепло и спокойствие. В вестибюле Андрей заметил ту женщину-администратора, которая орала на него в трубку несколько минут назад. Не дожидаясь, когда та заметит их и опять заведет свою гневную тираду, он тут же взял Милу за локоть и быстро выпихнул ее на улицу.
Машины замело снегом по самую крышу, так что Андрей не сразу нашел свою «девяносто девятую» среди других. Он с трудом открыл заледеневшую дверь. Чтобы завести мотор, потребовалось выдернуть рычаг дополнительного подсоса топлива. Пока Андрей щеткой счищал снег с кузова, Мила стояла рядом, держа двумя руками капюшон и пытаясь закрыться от ветра. Ее лицо покраснело от мороза.
– Садись! Не мерзни, – крикнул Андрей.
Мила послушалась и устроилась на переднем сиденье.
«Интересно, она меня любит?» – думал Андрей, яростно сбивая снег с крыши. Когда он попытался открыть уже успевшую примерзнуть дверь с водительской стороны, Мила не сдвинулась с места, чтобы помочь ему. Она сидела, глядя перед собой, равнодушная, погруженная в свои мысли. Это задело Андрея, но большого значения он данному факту не придал. А ведь такие мелочи – как красные флажки: они указывают, можно ли с человеком двигаться дальше. Но страсть, как известно, ослепляет.
Андрей повез Милу к ней домой. Когда они заехали в снежный двор на проспекте Науки, Мила предложила подняться, но Андрей отказался. Показываться перед родителями с опухшими от недосыпа лицами было как минимум нетактично.
– Родители хотят с нами увидеться, – настаивала Мила. – Ты что, избегаешь их?
– Нет, я никого не избегаю! Просто хочу немного отдохнуть.
– От меня? – спросила Мила.
– Перестань так говорить. Я устал, но не от тебя!
– Ты устал от меня! – с обидой в голосе повторила Мила.
– Нет, дорогая!
– Я так хотела побыть с тобой!
«Мы же целый вечер и целую ночь были вместе. Куда больше?» – недоумевал Андрей.
– Ладно! – пресек он разговор. – Мне пора.
– Хорошо, – Мила даже не взглянула на него и, поджав губы, вышла из машины. Андрею показалось, что в ее глазах стояли слезы.
Он смотрел ей вслед и думал, куда же могут привести их отношения. Мила начинала его тяготить: под нее приходилось постоянно подстраиваться. К каждому человеку, конечно, нужен особый подход, но Мила требовала слишком многого. Она хотела серьезных отношений. Но Андрей пока не желал быть ни с кем связанным. Он стал зрелым, опытным мужчиной и знал, что отношения – это не только любовь и страсть. И самое главное, он вдруг понял, что не может довериться Миле.
Андрей зарабатывал хорошие деньги, хотя делать это становилось все труднее. Золотой дождь девяностых, когда состояния делались из воздуха, закончился. Государство все жестче регулировало рынок и контролировало бизнес. И все же компания Андрея чувствовала себя неплохо.
Мила все еще занимала его мысли. Но Андрей понимал, что он для нее – всего лишь желанная добыча. Холостой, не глупый, обеспеченный, – что еще нужно для счастья? Девушка все настойчивее намекала на свадьбу. Ей хотелось определенности и гарантий.
Накануне Восьмого марта Мила объявила Андрею, что ее семья хочет устроить праздник на даче. Перспектива просидеть весь день в компании ее родителей Андрея не прельщала: он планировал провести праздник вдвоем с Милой.
– Тебе не нравится быть с моими? – подозрительно ласково спросила Мила, когда он поделился с ней своими мыслями.
– Нет, мне очень нравится быть с твоими, – слукавил Андрей, – но я хочу в этот день побыть с тобой наедине. Можем поехать за город.
– Ну а чем тебе не нравится у нас?
– Мне у вас нравится, но дело не в этом, я хочу быть с тобой, только с тобой.
Мила согласилась, всем своим видом показывая, что делает Андрею большое одолжение. Вечером следующего дня они отправились за город, посидели немного в ресторанчике, а после пошли в отель. Вот тут-то все и началось. Мила зашла издалека:
– Знаешь, некоторые мужчины считают, что если женщина с ними спит, то, значит, она принадлежит им, словно вещь. Они считают, что женщины должны во всем им потакать. И не понимают, что у них тоже могут быть какие-то свои желания. Короче, собственная самостоятельная жизнь. И знаешь…
Андрей перебил ее:
– Если ты выпила и хочешь поссориться, так и скажи! Нечего ходить вокруг да около.
Ему уже стали надоедать эти упреки.
– При чем здесь это, я вообще не о себе говорю! – возмутилась Мила.
– А о ком? Очень интересно было бы узнать.
– Ни о ком. Просто делюсь наблюдениями.
– Послушай, милая, если хочешь, езжай на дачу к своим родителям. Не стоит тут сидеть и портить настроение себе и мне.
– Я здесь, потому что хочу быть с тобой, а ты меня вообще не понимаешь.
– А можно без намеков?
– Я ни на что не намекаю, – резко ответила Мила. – Если ты никого не хочешь видеть, можешь остаться один. Я уеду, – она встала и начала демонстративно собирать свою сумку.
– По-моему, это ты хочешь остаться одна, ты же сейчас ставишь ультиматумы, – буркнул Андрей, наблюдая за ее метаниями по номеру.