Похоже, Горан говорил правду. По крайней мере, Андрей ему поверил.
– А что тут думать! – разливая чай, сказал он. – Мы в деле! – Андрей обвел всех уверенным взглядом.
– Ну а деньги? И вы решили, что конкретно будете торговать? Классику, спортивки, джинсы, – выпив, Горан иногда путал слова.
– Торговать? – Андрей усмехнулся. – Мы тебе скажем.
Он полез в шкафчик, чтобы достать печенье к чаю. Все внимательно смотрели на него, а сам он мельком взглянул на Игоря.
– Окончательный ответ я тебе дам в среду. Это будет касаться и денег, и ассортимента, – сказал Андрей, переведя взгляд на Гену, который с хлюпаньем тянул чай из блюдца. – Вот как-то так!
– Что? – югослав не понял последнюю фразу.
– Через три дня. Тебя устраивает?
– Хорошо! Среда так среда! – ответил хорват и, глядя на Гену, тоже налил чай в блюдце.
– Как тебе Горан? – спросил Андрей Гену, когда гость ушел.
– Вроде ничего! – убирая тарелки со стола, ответил Гена.
Хохлу не понравилось, что его мнением не интересуются, и он вмешался в разговор:
– Неплохой парень, но тут самое главное, чтобы не нарушилась вся цепочка. Я имею в виду, чтобы нам не мешали работать.
– Вот ты за это и будешь отвечать, – отозвался Андрей. У Игоря заблестели глаза.
– За что – за это? Что ты имеешь в виду? – спросил он, хотя было очевидно, что он прекрасно понял Андрея.
– Ты будешь отвечать на «галерке» за безопасность, за связь с братьями, за то, чтобы милиция нас на вторые же сутки не повязала, и за связь с Федей и Мейхером, – пояснил Андрей. – Мы с Геной, как ты знаешь, вкладываем деньги. Ты, я так понимаю, без денег, поэтому будешь заниматься этим вопросом. – Прибыль будем делить на троих поровну. Всех устраивает?
Гена и Хохол кивнули.
Застенчивость Андрея с девушками компенсировалась его деловой хваткой. Их отношения с Мариной развивались очень медленно, близости пока не произошло, и он постоянно сомневался в себе. Но когда нужно было договариваться и решать серьезные деловые вопросы, Андрей становился совсем другим человеком – уверенным, расчетливым, иногда прямолинейным и даже жестким. Это выделяло его на фоне остальных еще на базе у Акопа, а сейчас Андрей перехватил инициативу у Игоря.
– А откуда возьмем шестьсот рублей, ведь у нас только триста? – спросил Гена, когда Игорь убежал на свидание к Агнии и друзья остались вдвоем.
– Надо подумать! Акоп, наверное, отпадает. Думаю, пока не стоит посвящать его в наши дела, – задумчиво сказал Андрей.
– Акоп точно не вариант, я к нему не пойду! Разве что ты сам решишь к нему наведаться… – Гена вопросительно взглянул на Андрея.
Тот был не против наведаться к Акопу и тем более был не против снова увидеть Ангелину и ее красивую грудь. Но времени до среды оставалось в обрез.
– Так, а когда будем увольняться с базы? – рассуждал Андрей, глядя на календарь, висевший на двери. – И там, и там не получится работать, если мы хотим серьезно на «галерке» развернуться.
– Согласен. Только как сказать об этом Акопу? – Гена, кажется, готов был сдать назад.
– В смысле «как»? – с удивлением переспросил Андрей. Он нахмурился так, что между бровями появилась поперечная морщина.
– Ты считаешь, что обязательно придется к нему ехать? – упавшим голосом спросил Гена. Он почти жалобно смотрел на друга.
– Конечно, придется! А ты как хотел – просто не выйти на работу и пропасть? Поедем и все объясним, – не терпящим возражения тоном сказал Андрей.
И все-таки, где же взять триста рублей? Андрей знал, что у родителей имелись какие-то сбережения на черный день, но как убедить их снять деньги с книжки? Как им объяснить, что он собирается вложиться в «спекуляцию»? Может, что-нибудь выдумать? После долгих раздумий Андрей все же решил сказать матери правду. Но такие вопросы по телефону не обсуждают – нужно было ехать домой.
Наступила среда. Андрей ждал Горана в пышечной на улице Желябова, чтобы уже окончательно обсудить детали дела. Горан задерживался, и Андрей, сидя на высокой табуретке и вдыхая уже знакомый запах кофе и свежей выпечки, разглядывал посетителей. Вокруг было полно народу… За соседним столом слева сидели на таких же табуретках двое немолодых иностранцев – мужчина и женщина, закутанные в одинаковые белые шерстяные шарфы. Они не стали снимать свои толстые вязаные шапки со смешными огромными помпонами на макушке и сейчас привлекали всеобщее внимание. Около входа висел плакат с рекламой пышек, и еще одна пожилая пара иностранцев внимательно его рассматривала.
Мимо Андрея прошла полная официантка в белом фартуке, ловко держа в одной руке поднос с грязными тарелками и гранеными стаканами. Явно недовольная, она что-то бубнила себе под нос.
Уборщица с морщинистым лицом и постоянно спадающими очками махала шваброй, безуспешно пытаясь загнать занесенную с улицы слякоть в один из углов зала. Она то и дело натыкалась на посетителей и отпускала едкие замечания в их адрес, но никто не обращал на нее внимания. В отместку уборщица с еще большим рвением возила тряпкой, размазывая грязь по всему полу.