Светало. В серой предрассветной дымке то тут, то там вспыхивали золотые блестки ленинградской осени. Вокруг не было ни души, лишь перешептывались листья, потревоженные легким утренним ветерком. Вдоль дороги, согнувшись в три погибели, выстроились низкорослые березы, словно указывая путь к железнодорожной платформе. Стояла оглушающая тишина. Жутковатая картина не то чтобы пугала, но вызывала чувство щемящего одиночества. Около получаса Андрей простоял посреди леса, ожидая поезда. Он сильно замерз, вязаный свитер пропитался влагой и совсем не грел. И, увидев сквозь редеющий туман приближающиеся огни электрички, Андрей обрадовался: все-таки он не один в этой вселенной. Он сел в пустой холодный вагон на жесткое деревянное сиденье. Электричка издала протяжный вопль-гудок и двинулась с места. Андрей понимал, что он не просто уезжает из Васкелово, а вырывается из сковывающих его объятий Марины.
Вернувшись в общежитие, Андрей долго грелся под душем. Игорь должен был заехать за ними около полудня, так что оставалось несколько часов, чтобы подремать. Чувствовал Андрей себя отвратительно: не выспался, с Мариной поссорился, да и переутомление давало о себе знать. Он уже не помнил, когда отдыхал нормально. Напряженная учеба сменялась не менее напряженной работой, и этот период длился уже почти два года. Единственным утешением были Марина и – в какой-то степени – друзья. Но дружеские посиделки перестали быть просто приятным времяпрепровождением, а Марина становилась все более требовательной, капризной и колючей. Времена менялись и отношения тоже. Андрей повзрослел.
Сейчас он практически не думал о встрече с Никаноровыми – голова пухла от других эмоций и воспоминаний. Они не давали расслабиться. Мрачное настроение наполняло душу Андрея, как вода из крана наполняет ванну.
Вскоре вернулся Гена. Он вошел в комнату уверенной походкой, скинул верхнюю одежду, стянул шарф и с гордым видом улыбнулся Андрею. Лицо его было бледным, под глазами после бессонной ночи появились тени, заметные даже на смуглой коже. Андрей не смог удержаться от любопытства и спросил с усмешкой:
– У кого-то выдалась активная ночка?
– Да! – выдохнул Гена с блаженной улыбкой и рухнул на кровать. – Может, покемарим чуток? Хохол в двенадцать только будет.
Андрей не успел ничего ответить – через пару секунд раздался громогласный храп друга. Почти за два года жизни в одной комнате Андрей так и не смог привыкнуть к этой особенности Гены.
Андрей лежал и смотрел в потолок. Под аккомпанемент Гениного «оркестра» заснуть было нереально. Пытаясь хоть как-то заглушить его, Андрей накрылся подушкой и натянул сверху одеяло, – все бесполезно. Им овладела какая-то лихорадочная бодрость, как после нескольких кружек кофе. Ноги и руки дрожали от слабости, но мозг работал, словно движок супермощной машины.
Через пару часов раздался двойной сигнал клаксона. Андрей подошел к окну и увидел напротив общежития светлые «жигули» Игоря. На блестящей крыше затейливым орнаментом лежали желтые листья. Через пятнадцать минут Андрей и Гена уже сидели в машине.
Игорь поприветствовал друзей с деланым равнодушием. Андрей потянул носом запах нового пластика:
– Видишь, Хохол, ты круче всех нас! Везешь нас к большим людям на собственном авто!
– Давайте посерьезнее! Двигаем?
Игорь деловито посмотрел в зеркало заднего вида и завел машину.
– Как же круто! Какая красавица! – не скрывал своего восторга Гена, с восхищением хлопая по обивке кресел.
Игорь самодовольно улыбнулся. Он сам по-детски радовался своей покупке и получал удовольствие, когда ловил завистливые взгляды или слышал похвалы «своей девочке». Ни одна женщина не была ему так дорога, как эта машина.
– Спасибо-спасибо! Но не будем забывать, что у нас впереди важная встреча, так что надо сосредоточиться, – сказал он, аккуратно выруливая на проспект.
– Интересно, что они от нас хотят? – спросил Андрей у Игоря.
Тот внимательно смотрел на дорогу, время от времени нервно дергая рычаг скоростей. По тому, как резко Игорь это делал, было понятно, что он сильно нервничает. У Андрея, наоборот, тревога сменилась спокойствием и уверенностью. Гена как будто вообще забыл, куда они едут. Казалось, он настолько потрясен интерьером автомобиля, что ни о чем другом и думать не может. Игорь наконец ответил:
– Даже просто пообщаться с такими людьми – уже, считай, полдела.
– Кстати, кто был инициатором этой встречи, ты или они? – поинтересовался Андрей.
– Они меня спросили, почему мы пропали с «галерки», я ответил, что товара пока нет. Они и давай настаивать на встрече.
На довольно внушительной скорости автомобиль рассекал улицы осеннего Ленинграда. Из-под колес летели брызги. В окнах машины мелькали пейзажи правобережной части города – рабочего района Ленинграда, – серой, суровой и усыпляюще-однообразной. Повсюду высились заводские трубы, похожие на гигантские антенны. Ржаво-коричневые листья и лысеющие деревья подчеркивали мрачную картину. Игорь двигался к мосту, соединяющему Народную улицу и Мурманское шоссе. Они направлялись на самую окраину города.