– Ты с Афгана когда вернулся? – спросил он Игоря. Вопрос был задан невпопад, но оказался весьма кстати, чтобы разрядить надвигающуюся стычку.
– Полтора года назад, – ответил Хохол, польщенный, что к нему обратились.
– На боевых много раз был? – спросил Серафим.
– Восемь раз.
– Сколько духов замочил? – спросил Прокофий.
– Ну, где-то девять. Точно не считал.
– Ух ты, парни, перед нами настоящий ветеран, – Прокофий бросил одобрительный взгляд на Игоря.
Младший Никаноров сомкнул ладони в замок и, облокотившись о стол, продолжил расспросы. Никто не смел его перебивать: Прокофий был своего рода символом банды.
– А где духов ебашили? – глаза Прокофия горели, он явно оказался в своей стихии.
– В Панджере, в ущелье.
– А! Ты там был?
Все присутствующие почтительно смолкли. Эти двое говорили на одном языке.
– Да, был. До дембеля там сидел безвылазно.
– Долго?
– Год с лишним.
– Нда-а… – неопределенно протянул Прокофий.
– Год с лишним?! – вмешался в разговор Смолянский.
– Да.
– И что вы там делали все это время?
– Воевали, держали ущелье, оно было важным для начальства, – ответил Игорь.
– А душманы хорошо воюют? – поинтересовался Смолянский.
– Ну как хорошо… Они знают свою территорию, мы для них захватчики, чужеземцы, вот они и вдохновлены борьбой, – ответил вместо Игоря Прокофий.
В гараже было темно. Четыре тусклые лампочки, которые висели по углам, и так почти не давали света, а сейчас все заволокло сигаретным дымом. Становилось невыносимо душно.
– Ну, тяжело было в Афгане-то? – спросил Сергей Игоря.
– Тяжело, очень тяжело. Но терпимо все же! – ответил Игорь.
– Да какого хера мы там делаем? Что мы там забыли? – надеясь начать спор, допытывался у присутствующих Серафим.
Он обращался к Игорю и Прокофию. Но тут подал голос Апекс:
– Ты пойми, мы ввели армию, чтобы на наших южных границах все было спокойно!
– Ты где это прочитал? В книжках, что ли? – съязвил Серафим. – А мне кажется, что, как всегда в истории, политики придумывают геморрой, а простые солдаты отдают жизнь.
– Наша армия воюет в Афгане, чтобы в будущем на наших границах не было врагов. Равиль недавно приехал оттуда, говорит, что у пленных душманов у всех был Коран с собой и все объясняли, что идут на войну, как на джихад, – монотонным голосом продолжал Апекс, не обращая внимания на слова старшего Никанорова.
– Да, есть такое! Мы, когда сидели в ущелье, тоже несколько раз брали их в плен, они твердили, что ведут священную войну против нас, – подтвердил Игорь.
– Видите, парни, на ситуацию надо смотреть с разных углов, – попытался поумничать Сергей. – Если по-нашему рассуждать, то мы наводим порядок, чтобы у нас не было проблем на южных границах, а по-ихнему – мы самые настоящие захватчики. Лезем на чужую территорию.
– Там публика разношерстная. Моджахеды – это не весь Афганистан, есть еще и силы, которые нас поддерживают. Так называемые наши союзники, – добавил Прокофий. – Кстати, и между моджахедами нет единства. В общем, хер поймешь.
– Перед моим дембелем мы захватили ночью разведгруппу душманов, которая пряталась в пещере, – продолжал Игорь. – Человек пять, может, или семь. Двое из них даже немного по-русски говорили. Они рассказали, что некоторые группировки под видом борьбы с русскими оккупантами занимаются наркоторговлей. Сколько там мака растет! Есть целые провинции, которые только мак и выращивают. Потом товар гонят в индийские и иранские порты. Эту тему крышуют на самом верху. А пакистанские военные снабжают душманов оружием, по бартеру, так сказать…
– А как сюда завозят? Неужто наши тоже что-то замутили? – перебил его Сергей.
– Да нет, пока к нам идет со Средней Азии – Узбекистана и Киргизии. Из Афгана еще не налажен маршрут. К тому же времени мало прошло после ввода войск. Время нужно! – ответил Прокофий брату.
– Я тоже не понимаю, какого хера мы там торчим уже почти четыре года!? – воскликнул Смолянский. – Сделали свои дела и пошли на покой. Хлопнули Амина, поставили своего человека – и уходите, что сидеть там? Тратить средства, силы! Ребят сколько погибло за это время!
– Охереть – сидит в гараже и указания выдает, что нужно делать армии! – огрызнулся Сергей. – Тогда что ты не идешь на покой? Расставь своих людей, пусть собирают дань с торгашей, валютчиков, да даже вон с этих, – он кивком головы указал на Андрея, Игоря и Гену.
Смолянский замолчал.
– Знаете, парни, когда я там был, мне показалось, что это не такая война, как мы ее понимаем. Война – это когда армия одной страны сражается против армии другой. В Афгане совсем не так. Там настоящая партизанщина. Например, мы вроде захватили кишлак, а ночью они вытаскивают из-под земли оружие и херачат по нам. Местные пастухи днем миролюбивые, даже готовы чем-то поделиться, а ночью как шакалы рыскают, – не торопясь, осмысливая каждую фразу, рассказывал Прокофий.
– Слушайте, а баб откуда брали там? – спросил кто-то. – Одна на всех, или правая ручонка – лучшая девчонка? С бабами там голяк, да?
– С бабами там полная беда, а с местными и так все понятно, – ответил Прокофий.