Камера, в которой он сидел, освободилась, чтобы потом принять меня самого...
А пока у меня остались только «черновые книги» с фамилиями людей, получавших товары со склада. Книги лежали в сейфе, и я отказывался их выдать. Кабинет и сейф опечатали. И не было больше дел. Сотрудники не знали, как быть, тревожно отводили глаза.
Руководство предупредило:
— Езжай домой, в Ташкент. Следователь нервничает. Может подумать, что своим присутствием ты давишь на свидетелей.
Я уехал. Первые дни сидел в квартире, старался не выходить, чтобы не встретить коллег. Но те находили меня сами. Звонили:
— В чём дело, Володя?
В сотый раз рассказывал свою историю.
— Никто, кстати, не поставил под сомнение правильность отданного мне приказа. Не объяснил, в чём моя вина.
— Всё будет хорошо. Держись.
В пятницу из Джизака пришла машина:
— Следователь просит приехать. Сказал, что ненадолго.
Отвечаю: сегодня должна прилететь из Москвы мать, еще не оправившаяся после тяжелой болезни. В Москве её положат в самолет. Кроме меня её некому встретить.
— Следователь сказал, всего на несколько часов.
В дороге я сел за руль:
— Будет быстрее.
В Джизак приехали через два часа. Следователь обедал. Я нервничал, всё чаще поглядывал на часы.
Вскоре появился следователь.
— Прилетает мать... — Я рассказал о своих затруднениях.
— Ну и что? Подумаешь!
— Я должен её встретить. И вообще, по-моему, я ещё не задержан.
— Уже задержан.
Я понял: мне не удалось сокрушить силу, которая стояла за очковтирателями и расхитителями, арестованными нами, за заведующим складом, допустившим растрату. Сейчас эта сила брала реванш.»
Из материалов уголовного дела:
«