Разбойники, те самые, которые отправились по душу Фаоста, окружали герцога с мрачной решимостью безжалостных убийц. Только по счастливой случайности первый полетевший в мужчину кинжал лишь чиркнул по коже на виске и срезал прядь волос. Дальше Райнер окружил себя щитом и угостил ближайших противников воздушным кулаком. После дуэли сил у мага оставалось не так много, но даже с минимальным резервом перебил бы разбойников за минуту, если бы не защитные амулеты на них. К длительному же сопротивлению Рональд был неспособен. Двух или трех противников удалось вывести из строя в первые минуты боя. Но удача отвернулась от благородного нлера. Взрыв-камень, брошенный под ноги, откинул молодого человека к кэбу, вокруг которого неожиданно вырос защитный купол из битого камня, пластов земли и сплетенных корней деревьев, острые концы которых торчали в разные стороны. Невероятная боль прошила Рональда насквозь. Опустив глаза, он с ужасом обнаружил, что из груди торчат окровавленные шипы. Крик ужаса, родившийся внутри, сменился хриплым бульканьем и потоком крови, хлынувшей изо рта. Все силы и магические ресурсы герцог бросил на исцеление и защитный купол, блокировал нервные окончания, чтобы не сойти с ума от боли. Однако жизнь утекала, как вода сквозь песок. Повреждение сразу нескольких важных внутренних органов вело к неминуемой гибели. А когда невидимый игрок вдруг разом вынул деревянные колья, удерживающие тело на весу, то Рональд тут же рухнул на землю, прямо в лужу собственной крови, толчками вырывающейся из ран.
* * *
Выпустив блеклую сферу из рук, Кара обхватила голову руками. Скрючившись, девушка содрогалась в рыданиях, которые замирали в те секунды, как фантомное тело прошивала нестерпимая боль, а потом начинались с новой силой. Ужас чужой агонии заполонил все существо и, если герцог умер всего лишь раз, то Кара переживала это мгновение вновь и вновь. Сколько времени она пробыла в непрерывном кошмаре, девушка не помнила. Пришла в себя уже в комнате, закутанная в теплое одеяло и крепко прижатая к мужской груди.
– Умберто? – подслеповато щурясь из-за слез, склеивших ресницы, девушка посмотрела на мужчину, – это ты? Я… – судорожно ощупав себя, Кара убедилась, что на теле нет жутких ран и она не истекает кровью, – это бесконечно больно… невыносимо. Все случилось так, будто на самом деле… будто это я умерла.
– Кара… – длань подавил в себе желание высказать, что думал о поступке будущего неофита. Большей глупости и представить сложно. Предупреждая о возможных опасностях, Умберто само собой имел в виду, что ни в коем случае нельзя сливаться с жертвой. По крайней мере в тот момент, когда та гибнет. Ведь то, что пережила Кара, останется с ней навсегда. Для большинства неофитов это верный путь к безумию. Только единицы справлялись с тяжелейшей проверкой на прочность и находили в себе силы дальше служить Антору верой и правдой. Но не на первом же испытании! Умберто никак не мог подобрать правильные слова – они казались тленом по сравнению с жутким знанием чужой боли. – Изменить уже ничего невозможно. Либо ты научишься с этим жить, либо… другого выбора нет. Поняла? Соберись! Осталась последняя попытка. Подумай, кто прольет свет на эту историю. Да и нужно ли? Для начала определись, кто такой Рональд Райнер, жертва или преступник?
– Рональд Райнер виновен! – произнесла Кара осипшим от слез, но тем не менее твердым голосом, – а Лернейл Фаост заслуживает справедливости. В этом я уверена на сто процентов.
– А в чем же состоит справедливость? – подавив горькую усмешку, спросил Умберто, – неужели в том, чтобы Карисса нлер Шатор стала его женой? Заслужил смертный такую награду?
– Но ведь это его заветное желание! Смысл жизни.
– Хорошо, тогда слейся с телом и скажи судьям, с кем юноша провел ночь. Его оправдают, а опозоренной графине не останется иного выбора, как выйти замуж.
– Но ведь Лерни никогда бы так не сделал! Да и Ари не простит ему этого. Не на Мелиссе же в самом деле жениться? Вот та бы не побоялась во всеуслышание заявить, что провела ночь в доме мужчины.
– Подумай еще, Кара, – длань не хотел озвучивать правильное решение, всячески подталкивая к тому, чтобы девушка сама его нашла. – В любом случае, для брака Лернейл и Карисса еще слишком молоды.
– Молоды? – фыркнула Кара, – вот еще! Для всего остального уже созрели, а как жениться – молоды. Эх! И почему виконта король услал в такую глушь? Одного его слова было бы достаточно, чтобы оправдать графа, – посетовала она, – есть же какой-нибудь способ, чтобы расспросить его и представить доказательства судьям?
– Увы! В данном случае это невозможно. Ищи что-нибудь другое, обрати внимание на свидетелей.
