С того самого дня, как огласили завещание графини Терской, стали происходить необъяснимые трагические события. Сначала сгорел при пожаре управляющий. Потом исчез дворник, всю жизнь прослуживший в доме. Затем компаньонка графини упала с лестницы и свернула себе шею. И вот теперь горничная и кухарка, последовавшие после смерти графини за ее внучкой в имение Терских, оказались отравленными. Слишком много несчастий за короткий срок! Неужели старушка с того света призывает к себе своих преданных слуг?.. Елена Ростовцева, подруга Маруси — внучки графини, уверена, что разгадка всех этих страшных событий находится в Москве. Тем более что там живет кузен Маруси, который неожиданно для всех получил права на огромное состояние Терских…
Скука — неизбежная спутница в длительных железнодорожных поездках. Прочитана свежая «Нива», новый французский роман после шестой главы стал вызывать отвращение, чай с печеньем проводник приносил уже дважды, мысль о жареной куриной ножке просто неприятна, обаятельная попутчица, с которой можно было бы поболтать, полчаса назад сошла на узловой станции… Остается только рассматривать пейзажи за окном и обдумывать свою жизнь.
В отличие от многих женщин, оставшихся вдовами в молодые годы, я не люблю предаваться горьким стенаниям по поводу моей трагической судьбы, счастливые люди не вызывают жгучей зависти с моей стороны, а окружающий мир мне почти нравится, однако кое-что, а именно общественное положение женщин, в нем следовало бы подправить.
Не знаю, как с другими дамами, но со мной судьба обращалась так, словно задалась целью привести меня к мизантропии, заставить ненавидеть все человечество, а особенно мужчин, и мне понадобились все душевные силы, чтобы сохранить немного доброты. Хотя ради объективности надо признать, что судьба не сразу осыпала меня ударами.
Мое детство было вполне благополучным. Моим воспитанием занимались исключительно женщины — бабушка, матушка, тетушка и гувернантка.
Когда по воскресеньям мы отправлялись в церковь к обедне, вероятно, были похожи на процессию гусениц в соломенных шляпках… Каждая из дам считала своим долгом приласкать меня и побаловать, и даже бесконечные запреты, наложенные на все вокруг («Нельзя бегать и кричать!», «Нельзя гулять одной на улице!», «Нельзя выходить из дома без шляпки и чулок даже в жару!», «Нельзя сидеть на кухне и болтать с кухаркой!»), не так уж сильно портили жизнь. Меня готовили к роли доброй жены, матери и хозяйки дома, а пока высшей добродетелью воспитанной девочки считалось вышивание крестиком и вязание крючком.
Первое предложение руки и сердца я получила, едва окончив гимназию. Жених, молодой гвардейский офицер, весьма благосклонно принятый моими родственниками, казался таким влюбленным… Если бы я могла знать, что судьба уже припасла дубину и готовит мне первый удар.
Накануне свадьбы выяснилось, что жених поддерживает весьма недвусмысленные отношения с некой дамой и имеет от нее незаконнорожденного сына полутора лет.
Разразился скандал… Я, рыдая, улеглась на диван и почти не вставала с него несколько месяцев.
Когда же мне удалось перестать плакать, оказалось, что пережитая трагедия положительно повлияла на мою внешность. Кукольная мордашка приобрела интересную утонченность, а взгляд, в глубине которого пряталась печаль, стал интригующе-загадочным. По крайней мере, так утверждали поклонники, наперебой стремившиеся меня утешить.
Не знаю почему, но я выбрала жандармского ротмистра…
У моего нового жениха была привычка брать с окрестных купцов подношения «борзыми щенками» и присылать мне в виде подарков.
Думаю, все владельцы цветочных и кондитерских магазинов, безвозмездно отдававшие влюбленному ротмистру букеты роз и корзинки с пирожными и шоколадом, проклинали день нашей помолвки на чем свет стоит.
Большую практичность жених проявил и в отношении приданого. Часами он мог обсуждать с моими родственницами каждый пункт в обширном списке приготовленных к нашей свадьбе вещей.
«Любезная маменька», «милая бабушка» и «дорогая тетушка» (так вскоре после помолвки ротмистр стал называть дам из моей семьи) подвергались настоящим атакам.
Однажды мне удалось подслушать их разговор. Я понимала, что стоять у двери, прижимаясь к ней ухом, недостойно, но зато услышанное спасло меня от необдуманного шага.
— Милая бабушка, — вкрадчиво говорил жених, — вы такая славная старушка… И зачем вам столовое серебро? Ей-Богу, не понимаю, что вы в него так вцепились. Любимой внучке к свадьбе можно отсыпать не дюжину, а все три дюжины столовых приборов, да и сахарницу «фраже» с молочником присовокупить. Вы ведь, милая бабушка, в могилу свои приборы не утащите, а мне они еще пригодятся…
К большой радости всех домашних, я расторгла и эту помолвку. Жандармский ротмистр сильно сопротивлялся, но мне в конце концов удалось с ним расстаться.
Вакантное место жениха вскоре занял офицер флота.
Теперь я уже не торопилась со свадьбой, желая узнать своего избранника как можно лучше. Увы, вскоре осложнилась политическая обстановка на Дальнем Востоке. В воздухе витали тревожные слухи о грядущей войне с японцами. Жених получил назначение на Тихий океан.
