Подоспевшая Шура занялась Марусиной прической (тут моя горничная даст сто очков вперед любому парикмахеру Жану «из Парижу»). Я же отправилась в спальню, открыла свой сейф и извлекла из него бриллиантовую диадему. Пусть камушки послужат для доброго дела, раз уж провидение и господин Легонтов ухитрились чудесным образом вернуть мне эту вещицу.
Но наряд новобрачной хорошо бы еще дополнить новой фатой. Жаль, я не дала задания князю Андрею связать что-нибудь кружевное к возвращению невесты на Поварскую, думаю, он бы успел…
Что-нибудь кружевное… Хм, что-нибудь кружевное… Кружевное? Мой взгляд, пометавшись по комнате, остановился на скатерти, покрывавшей столик у окна. Есть! Маруся получит дивную фату!
Эту скатерть я когда-то получила в подарок от своей покойной бабушки, у которой некогда была прекрасная кружевница, умевшая при помощи коклюшек плести настоящие чудеса. Мало того что кружева, изготовленные этой мастерицей, были редкостно красивы, они еще и служили много-много лет, не теряя вида. Моей скатерке было лет шестьдесят, но если бы не старинный сложный узор, казалось, ее только вчера сняли с коклюшек.
Я осторожно сдернула кружево со стола и встряхнула. Совсем недавно, перед Пасхой, в доме застелили чистые скатерти, не успевшие еще пропылиться… Что же, если с одной стороны скатерку присборить и подколоть под диадему к Марусиным волосам, будет совсем недурно…
Я прикинула импровизированную фату к прическе многострадальной новобрачной. Результат превзошел самые смелые ожидания. Старинное благородное кружево так оттеняло свежую красоту моей подруги, что оставалось только ахнуть. Да и бриллиантовый убор превратился прямо-таки в царский венец… Маруся счастливо улыбалась из зеркала — полагаю, теперь ей не стыдно будет вернуться к гостям!
Когда мы уже выходили из квартиры, чтобы вместе отправиться на Поварскую, я обратила внимание на конверт, лежавший на столике в передней. Видимо, прислуга оставила там недавно принесенное письмо.
Конверт, надписанный незнакомым почерком, был адресован мне. Читать было некогда, но я прихватила письмо с собой. По прибытии на Поварскую улучу минутку, вскрою письмо и прочту. Не умирать же от любопытства до окончания свадебных торжеств!
Дорогой я успела накоротке подумать о Мишином предложении. А что, если рискнуть и принять его? Мы все столько пережили вместе, что невольно сроднились, и Михаил теперь совсем не чужой для меня человек. Может быть, брак, построенный на дружеских чувствах, окажется долговечнее, чем в семьях, опирающихся лишь на романтическую влюбленность?
Да и только ли на дружеских чувствах будет основан этот брак? Зачем себя обманывать? Если уж женщина хоть раз искренне пожалела мужчину, значит, любовь потихоньку наполняет ее сердце. А мне так часто доводилось жалеть бедного Мишу по самым разным поводам…
Из нас получится неплохая пара — ведь французы недаром утверждают, что женщина интересна своим прошлым, а мужчина своим будущим…
Явление Маруси в бриллиантах и кружевах ручкой работы произвело ошеломляющее впечатление. Заждавшиеся гости восторженно ахнули и легко простили новобрачной долгое отсутствие — всем стало ясно, что молодая княгиня поменяла свадебный убор на иной, более роскошный, потребовавший и новой прически, и некоторых перемен в подвенечном наряде, и поэтому немножко задержалась. Гости объясняли друг другу, что бриллиантовый венец на голове новобрачной стоит целое состояние, пол-Москвы за него можно купить, так нельзя же было в таких драгоценностях кататься на автомобиле по Девичьему полю. Очень практично со стороны молодой явиться на венчание в простой фате с флердоранжем, а уже в собственном особняке, в безопасности, поменять флердоранж на бриллианты и роскошные старинные кружева. Фата, дополнявшая диадему, — сама по себе произведение искусства, и можно представить, в какую сумму обошлась эта вещь…
Примерно такими же репликами обменивалась и я с энергичной газетной дамой, ведущей раздел светской хроники. Журналистка, в протяжение нашей беседы бегло записывавшая в блокнот сведения для статьи, была мне хорошо знакома по Лиге равноправия женщин. Я была уверена, что материал о Марусиной свадьбе будет подан в газетах как нужно. Если бы эта дама не подписывала свои корреспонденции псевдонимом «месье Анатоль», что является беспринципной уступкой мужскому шовинизму, я не могла бы предъявить ей никаких претензий.
После разговора с «месье Анатолем» меня перехватил Миша.
— Леля, после всех сегодняшних событий я как никогда уверен, что ты — именно та женщина, которую я мечтал встретить всю свою жизнь. Рядом с тобой так легко и надежно! И это большая удача. Ведь должен же хоть кто-то в этом мире сохранять ясную голову и в любой ситуации знать, что нужно делать.
— Мишенька, ты отводишь мне какую-то скучную роль. Я не хочу брать на себя обязательство всегда сохранять ясную голову.
— Хорошо, я не возражаю против того, чтобы ты ее потеряла, конечно, чуть-чуть, самую малость… Полное отсутствие головы будет тебе не к лицу. Так что ты мне ответишь?
