— Отравление, конечно же, отравление, но только, как бы вам сказать, не пищевое.
— Не пищевое?
— Н-да, судя по симптоматике, вместе с пищей женщины получили некое отравляющее вещество.
— Вы хотите сказать — им подсыпали яду?
— Похоже на то, хотя я предпочитаю избегать подобных формулировок, вызывающих в памяти романы Дюма. К сожалению, ваша камеристка, ну, такая молодая вертлявая девица, не знаю, как ее зовут, только что выбросила всю оставшуюся от застолья еду в отхожее место, как она утверждает, от греха, чтобы больше никто не отравился. Я теперь не могу провести исследование продуктов и дать более определенное заключение. Но, во всяком случае, ясно, что кто-то пытался отравить вашу прислугу, и я обязан проинформировать об этом полицию. Но тогда, мадемуазель, вам не удастся избежать громкого скандала и полицейского расследования. Я сталкивался с подобными вещами и хорошо знаю, насколько они неприятны. И сплетни, естественно, неизбежны… Ваше имя, простите уж великодушно, мадемуазель Терская, и так в нашем городе притча во языцех, а после скандала обыватели начнут утверждать, что суфражистки травят в своем доме людей…
— Да Бог с ними, со сплетнями, мне не привыкать! — закричала Маруся. — Лучше скажите, в каком состоянии бедные женщины? Я пригласила их в имение, чтобы дать им возможность достойно жить, а не умереть в мучениях.
— Успокойтесь, успокойтесь, госпожа Терская, к счастью, за мной вовремя послали, я сделал все, что было в моих силах, и жизнь бедняжек уже вне опасности, хотя ущерб их здоровью нанесен серьезный и оправятся они не скоро. На этот раз все обошлось, летального исхода женщины избежали, об этом можно говорить определенно… Поэтому я и позволил себе задуматься о вашей репутации. Я был когда-то большим другом вашего покойного батюшки, мадемуазель, принимал у вашей матушки роды, когда вы изволили появиться на свет… Я помню вас милой толстенькой крошкой в кружевном чепчике и не могу навлечь на голову этой крошки, дочери моего друга, серьезные беды…
Я решила, что мне пора вмешаться.
— Господин доктор, давайте пойдем на компромисс. В полицию мы сообщать не будем. Они вряд ли помогут, а неприятностей госпоже Терской устроят множество. Нам с Мари лучше будет провести приватное расследование, чтобы самим во всем разобраться и избежать повторения подобных трагедий. Я могу позволить себе сделать благотворительный взнос в пользу земской больницы?
— Простите, сударыня, вы хотите купить мое молчание?
— Извините меня, если я вас обидела. Неужели некоторая сумма денег оказалась бы лишней для вашей больницы?
— Конечно, нам пригодились бы деньги для приобретения постельных принадлежностей и прочего… Извольте, если уж вам так угодно помочь уездной медицине, соблаговолите передать ваше пожертвование под расписку в больничный комитет. У нас строгая отчетность. А больных женщин я бы предпочел забрать в больницу — если они будут у меня на глазах в палате, я смогу пребывать в большей уверенности относительно их безопасности. А вы, мадемуазель Терская, пообещайте мне разобраться с этим отравлением и принять меры. Это дело серьезное. Кстати, не желаете ли, чтобы я заодно осмотрел вас и вашу гостью? Вы обе слишком бледны, наблюдается желтизна кожи, синяки под глазами… Ну-ка, мадемуазель, покажите мне язык и скажите: «А-а!» Так я и знал, язык обложен…
Я не люблю врачей. Но этот оказался вполне приятным человеком, и он даже был мне симпатичен. Настолько, насколько вообще может быть симпатичен мужчина, который в курсе, как функционируют твои внутренние органы…
За утренним кофе мы с Марусей обсуждали вчерашнее происшествие.
— Я ума не приложу, что произошло, кто в этом виноват и что теперь делать. Какая-то дикая история. — Припухшее Марусино лицо выдавало ночные слезы. Каждый глоток кофе давался ей с трудом.
— «Кто виноват?» и «Что делать?» — два классических русских вопроса в любой ситуации. Знаешь что, дорогая, давай отставим в сторону эмоции и спокойно все проанализируем. Когда происходит преступление, криминалисты прежде всего задаются вопросом — кому это выгодно? Кто мог быть заинтересован в гибели этих женщин?
— Никто. Разве только я, чтобы на место старых больных женщин, из жалости взятых в дом, нанять себе молодую выносливую прислугу. Надеюсь, ты не подозреваешь, что, исходя из подобных соображений, я велела кому-нибудь подмешать им в кушанья мышьяка или что там еще подмешивают в таких случаях?
